В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Но Ильюхин, видимо, прочитал что-то в его глазах, потому что улыбнулся совсем грустно и снова полез за сигаретами:
— Что ж мы за люди такие? Действительно, что ли, заблудились когда-то? Дикие мысли в голову лезут. Неужели должна была случиться вся эта жуть, чтобы мы смогли встретиться и нормально, по-человечески поговорить?
Теперь вздохнул Александр Сергеевич. Он пошарил по карманам и, не найдя курева, спросил:
— Можно я у тебя сигаретой угощусь?
— Бери, конечно, — протянул пачку Ильюхин.
Они долго курили молча, но молчание это не было тягостным.
Юнгеров и Ильюхин расстались, лишь когда уже совсем рассвело, договорившись о следующей встрече этим же вечером. Они оба смертельно устали, но не друг от друга…
…А Егор Якушев, спасать которого от тюрьмы договорились Юнгеров с Ильюхиным, спал под охраной в больничной палате, усыпленный обезболивающими и успокаивающими средствами.
Ему снился странный сон — будто он входит в необъятную гостиную какой-то странной усадьбы.
— А ты почему здесь? Я думал, ты в аду.
— А ты знаешь, что такое ад? — вдруг спросил его Ермилов. — Не знаешь? Ад — это когда топаешь по раскаленному лунному ландшафту в далекой арабской стране. Идешь давно и идти еще километров двенадцать. Топаешь с частыми приседаниями, потому что почти у всех амебная дизентерия, от которой жопы раскаляются и дымятся. Все время чешешься. На разведку, которая чуть впереди, не надеешься, безразличие полное… Наконец выходишь на точку.
