В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Разливая, приговаривал, чтобы паузу заполнить:
— Вот это — это… один олигарх говорил, что круче нету… А это — это из Испании с уважением прислали — вроде бы какой-то гений любил… а это… это… хрен знает, что это, но, думаю, не отравимся…
Когда у всех было налито, Юнкерс поднял высоко свой стопарик и сказал весело, но с надрывом:
— Давай, ребята, закусь разбирай, чтоб быстро не напиться! Схряпаем это усе! Мы ведь можем и сало, лично я больше всего люблю жареную картошку с докторской колбасой, но! Но сегодня мы будем есть ЭТО! Вот так им всем!
Он заражал своей энергией — и аппетит просыпался даже у тех из гостей, кому поначалу и есть-то не очень хотелось, — да как удержаться в таком раблезианском, но очень русском разгуле?"
"— Пью за Петра! — Юнгеров опрокинул в себя стопарь, закусил чем-то с чьей-то тарелки, подышал носом и, пока все заедали тост, начал негромко рассказывать — впрочем, акустика в «кухоньке» была отменной, так что слышали все отчетливо каждое слово, даже на противоположном конце людоедского дубового стола: — Итак, Петр Крылов, прошу любить и жаловать! Первый он мне под руку подвернулся — стало быть, так тому и быть! А дело было так: много лет назад, в другой жизни, привезли меня в один таежный лагерь.
