В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
В них тепло, но эта обувь вас премного раздражает. Могу привести еще пару ценных наблюдений, но надо ли? На вашем лице так много сейчас написано. – Шубин поднялся, хоть это и было непросто, подошел к Мухавцу.
Тот безмерно устал, не имел сил подняться. Он сидел в снегу, откинув голову, нервно сглатывал. Кадык у него подрагивал.
– Не пора ли рассказать всю правду, Юрий Антонович… или как вас там?
– Я по-прежнему не понимаю, что вы несете, лейтенант, – тихо проговорил Мухавец, вдруг бросил взгляд в сторону и выкрикнул: – Осторожно, лейтенант!
Ну и кто тут прирожденный глупец? На несколько секунд он выпустил из глаз Слесарева, и тот мгновенно активизировался.
Слесарев стоял посреди поляны, раздвинув ноги. Автомат смотрел в живот лейтенанту. В глазах мужчины переливался торжествующий огонек. Дождался-таки момента!
В горле у Глеба перехватило.
Слесарев не отказал себе в удовольствии – засмеялся.
– Вашу-то мать, товарищ лейтенант, – убитым голосом прошептал Мухавец.
– Слесарев, что происходит? – процедил Шубин.
– А ты догадайся, лейтенант. – Инженер безотрывно смотрел ему в глаза. Это был уже другой человек, решительно настроенный, непримиримый, излучающий ненависть. Он много пережил, натерпелся страха, и вот судьба подбросила ему подарок.
Впрочем, стрелять этот тип побаивался, не хотел поднимать шум, колебался.
– Полковник Амосов? – мрачно осведомился Глеб.
– Он самый, – ответил предатель. – Николай Федорович Амосов, прошу любить и жаловать. Ты верно мыслил, лейтенант, все делал правильно, но под конец допустил промашку.
Шубин лихорадочно искал выход из положения. Броситься на врага он не успеет. Рассчитывать на осечку? Это то же, что на Господа Бога. Предатель недолго будет колебаться, выстрелит еще раз. Заговорить ему зубы?
– А вы неплохо разбираетесь в мостах и тоннелях, гражданин Амосов.
– Плохо. Поступил в двадцатые годы в институт военных инженеров, слушал лекции, изучал специальные материалы. Два года проучился, не понравилось. За плечами была служба в РККА. Знакомые отца, царствие ему небесное, помогли мне поступить в командирское училище. Заговариваешь зубы, лейтенант? Про генезис предательства хочешь услышать?
– Не хочу, – ответил Глеб. – Стошнит. У всех у вас одна песня.
