В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
С этой стороны живых врагов не осталось.
Шубин побежал обратно в горницу. Там все были целы. Толик Иванчин в изнеможении опустился на пол, прижался затылком к стене. Григорий оторвался от окна, отыскал глазами Федора. Тот как раз высунулся из спальни. Оба снисходительно кивнули друг другу.
За окном и здесь шел бой. Кто-то пробежал по дороге, залег, захлопали выстрелы. Поднялись еще двое полицаев, пытались спастись от огня, обрушившегося на них. Один сорвал с рукава повязку, но эта уловка не сработала. Пуля сбила шапку с его головы, он схватился за блестящую лысину и тоскливо завыл.
Несколько человек пробежали по водостоку. Охнул незадачливый вояка, зарылся носом в снег, застонал, зажимая простреленный живот.
– Мишка, двое ушли! – проорал молодой голос.
Огонь не смолкал. Одновременно заработали несколько трофейных автоматов.
– А хрен-то они ушли! – басом ответил партизан.
– И мозги такие же! – заявил товарищ.
– Подумаешь, мы бы и сами справились, – с какой-то неуместной ревностью пробормотал Григорий Ванин. – Это кто такие, товарищ лейтенант? Партизаны, что ли?
Шубин подошел к окну, но на всякий случай не высовывался. Бой отгремел, на снегу валялись мертвые полицаи. Над деревней Худяково зависла оглушительная тишина.
Ангелы-хранители тоже не выходили из укрытий. Кто-то из них лежал в водоотводной канаве, другие – за порушенным забором.
– Кто-кто в невысоком живет? – задорно прокричал молодой голос. – Зайчик-побегайчик?
– Лейтенант Шубин, разведка Двести двадцатого полка оперативной группы генерала Катукова!
– Звучит! – долетело с другой стороны дороги. – Ну что ж, мирное деревенское население вас горячо приветствует, товарищи красноармейцы! Далеко же вы забрались! Смычка города и деревни, не иначе!
Невидимые партизаны потешались от всей души.
– Ладно, хватит ржать! – крикнул Глеб. – За помощь спасибо, но сами-то вы кто такие? Мы к товарищу Разжигаеву шли, на засаду нарвались. Связной паскудой оказался!
– А это не связной, – прозвучал молодой и задорный голос. – Сволочь фашистская! А настоящего Порфирия Савельевича полицаи прибрали второго дня, пытали, пальцы отрывали! В общем, выдал мужик сведения, чтобы спокойной смертью умереть.
