В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
– Ага, гиблое место, – согласился с этим командир отряда.
– Офицера мы потом обыскали, – сказал комиссар. – Тонкая папка с документами при нем была. Но мы по-немецки не шарим, не поняли ни хрена, сожгли, чтобы ни нам, ни им.
В душе Глеба возникло неясное беспокойство. Нечто смутно знакомое, этакое дежавю. Вроде сталкивался с чем-то подобным, причем совсем недавно. Шубин замер, тень улеглась на его лицо.
Собеседники переглянулись, удивленно уставились на лейтенанта.
– Простите, – пробормотал Глеб. – Вспомнил кое-что.
– Рослый такой, светлые волосы, лицо скуластое. Лет тридцать пять – сорок. Выдержка у гада была отменная, но все же чувствовалась в нем досада, когда патроны в пистолете кончились, а мы машину пулями изрешетили. Тот мужик, который с ним был, убегал. Он оружия не имел. Так этот майор постоянно озирался, кричал ему что-то. Обойма опустела, он следом припустил, шагов десять, наверное, пробежал.
– Служебные документы посмотрели?
– Да, конечно.
Волнение в душе лейтенанта усилилось.
«Так вот куда вас занесло, господин Амосов, предавший партию, страну и всех людей, живущих в ней. В принципе сходится. Невероятное совпадение, но такое могло быть. Майор Хансен и полковник Амосов сбежали из Волоколамска семь дней назад. Возможно, не сразу, где-то отсиживались, выбрались из города, что не удивительно.
– А на следующий день еще одна занятная история произошла, – сказал Навроцкий. – Три человека вышли из этих болот, но уже в другом месте, на пару верст южнее. Все трое в штатском, сказали, что случайно в лесу встретились, решили вместе идти. На опушке они на Мишку Верещагина напоролись, обрадовались, уверяли, что заблудились, просили взять в отряд.
– А что они делали в тех болотах? – осведомился Шубин.
