Несколько лет тому назад, когда поселок окончательно вымер, в Кукуево заявилась дачница из Калуги. Что потянуло эту красивую, модную даму в заброшенный поселок, неизвестно, но она поселилась у Раи, щедро заплатив за постой.
Летними вечерами, когда Раиса, подоив на ночь корову, устраивалась на крылечке подышать, Наташа подсаживалась к ней и жаловалась на судьбу.
– Не повезло мне, Раиса, – признавалась она, – возраст не тот. Сейчас бы на эстраду пойти, я бы всех этих безголосых девчонок перепела, только время ушло, кто же бабу на пороге пятидесятилетия выпустит.
Голос у Наташи и впрямь оказался чудесный. Иногда она пела на завалинке, и тогда все оставшиеся обитатели поселка подтягивались к забору послушать.
Приходили и братья Скотинины. Более того, Олег подружился с Наташей, ходил с той частенько в лес за цветами. Жена дяди Сени, увидав однажды, как парочка с раскрасневшимися от жары лицами появилась на опушке, ехидно заметила:
– Ну, Анька, жди внуков, эвон, какие довольные.
– Креста на тебе нет, – разозлилась Анна Михайловна, – чего язык поганый распускаешь? Да Наталья Андреевна Олежику в матери годится! Ну куда парню в нашей тоске деваться, вот и разговаривает с умным человеком.
Семениха только вздохнула, но больше гадостей не говорила. Третьего сентября Наташа уехала. Олег понес ее чемодан до автобуса. Идти было далеко, до Мамоновки, беспокоиться о сыне Анна Михайловна начала лишь в десятом часу вечера. А около одиннадцати, по деревенским понятиям глубокой ночью, Скотинина постучалась к Раисе.
– Случилось чего, тетя Аня? – поинтересовалась та.
Анна Михайловна ткнула Рае в руки листок.
– Ну-ка, прочти мне вслух, а то без очков плохо разбираю.
Раиса вгляделась в записку и ахнула.
«Дорогая Анна Михайловна! Прошу вас не беспокоиться об Олеге. Мы решили пожениться, и он уезжает со мной в город. Подумайте сами, что за судьба ждет Олежека в Кукуево? Либо сопьется, либо превратится в бирюка. Я же сумею дать ему счастье и нужное образование. Когда устроимся, обязательно сообщим адрес. Ваша невестка Наталья Кавалерова».
Анна Михайловна выслушала текст и, не сказавши ни слова, ушла. Горка остался с матерью, проводя дни в бездумном ничегонеделанье. Потом старуха Скотинина скончалась, просто упала лицом на грядку с только что проклюнувшимися огурчиками. Горка похоронил мать, но в его жизни ничего не изменилось.
– Даже картошку не сажал! – возмущалась Раиса. – Совсем от лени опух, бриться перестал, мыться тоже.
– Чем же он питался? – удивилась я."
"– А у нас с огородов воровал, – вздохнула Рая. – Мы с Семенихой решили, лучше уж сами ему все дадим, чем набеги терпеть. Два огурца сопрет, десяток вытопчет, кабан.