Автор
В череде обыденной жизни я внезапно сталкиваюсь с необъяснимыми событиями. Каждое утро начинается как обычно, но приходишь домой и понимаешь, что мир вокруг тихо меняется. В этот раз моя встреча с домом началась с грохота больших рюкзаков и оглушительного крика: "Эй, есть кто живой?". И вот в коридоре возникает Светлана, привычный шепелявый голос которой всегда вызывает у меня смех. Но отныне это обыденное знакомство стало началом неотразимого приключений....
Решив не злить и без того сердитую бабу, я изобразила самую сладкую улыбку и пропела:
– Простите, я не знала, в справочном окошке никого…
– То-то и оно, – вздохнула санитарка, шлепая грязной тряпкой по вонючему линолеуму, – ты пойдешь работать за триста рублей в месяц?
За три сотни целый день разговаривать с родственниками больных?
– Никогда.
– Вот поэтому и в окошке пусто, – ответила нянька и неожиданно подобрела: – Ступай на черную лестницу, девки там курят небось!
– Где это?
– Там! – ткнула баба пальцем в дверь с табличкой «Не входить.
Заметив мои колебания, она прибавила:
– Иди, иди, не бойся, бумажку повесили, чтоб больные не шлялись, а то везде пролезут, покоя не дадут, ироды эфиопские.
Недоумевая, при чем тут Эфиопия, я толкнула дверь и оказалась на маленькой и узкой лестничной площадке. Возле грязного, давно не мытого окна, на подоконнике сидели две девчонки в голубых хирургических пижамах. Между ними стояла набитая окурками железная банка из-под «Нескафе».
– Что надо? – окрысилась «булочка». – На секунду отошли.
– Обезболивающие только по распоряжению врача, – быстро добавила «сухарик».
– Нет, нет, – поспешила я их успокоить, – ничего не надо. Скажите только, в какой палате Звягинцева…
– Ты помнишь? – спросила беленькая.
Черненькая пожала плечами.
– Сейчас докурим и посмотрим.
Процесс курения растянулся на полчаса, я маялась в коридоре, лихорадочно соображая, какой табак может куриться так долго. Гаванская сигара толщиной в ногу? Кальян? Наконец девчонки выпорхнули, и беленькая смилостивилась:
– Пошли.
Следующие минут десять она разглядывала какие-то списки и наконец произнесла:
– Звягинцева Анастасия Валентиновна, 1975 года рождения?
Я не знала отчества Насти, но все остальное совпадало.
– Да.
– Она умерла, – равнодушно обронила медсестра.
От изумления я чуть не упала.
– Как?
– Подробности у лечащего врача, – поскучнела девица.
– Что же случилось? – недоумевала я, – конечно, перелом шейки бедра дело неприятное, но ведь не смертельное…
– Ничего не знаю, – отрезала девчонка, – вот придет с конференции Роман Яковлевич и расскажет.
– Кто?
– Минаев Роман Яковлевич, ее лечащий врач, – пояснила собеседница.
