Автор
В череде обыденной жизни я внезапно сталкиваюсь с необъяснимыми событиями. Каждое утро начинается как обычно, но приходишь домой и понимаешь, что мир вокруг тихо меняется. В этот раз моя встреча с домом началась с грохота больших рюкзаков и оглушительного крика: "Эй, есть кто живой?". И вот в коридоре возникает Светлана, привычный шепелявый голос которой всегда вызывает у меня смех. Но отныне это обыденное знакомство стало началом неотразимого приключений....
Сосед покойной Регины, Леша, рассказывал, что за полчаса до того, как в квартире несчастной манекенщицы начался пожар, туда пришел высокий рыжеволосый парень. Открыл дверь ключом…
В эту минуту в подвал откуда-то сверху быстро-быстро закапала вода. Секунду я обалдело смотрела на потолок. Что, там все сгорело, и теперь над руинами идет ливень?
Потом раздался грохот и глухой, как сквозь вату, крик:
– Никого нет!
– Я здесь, – завопила я что есть силы, кидаясь к лестнице, – помогите, спасите, выньте отсюда…
Крышка лязгнула, и в мою несостоявшуюся могилу глянуло перемазанное лицо в оранжевой каске.
– Сами вылезете или подсобить? – поинтересовался пожарный.
Но я взлетела вверх, игнорируя протянутую руку. К ногам будто кто-то прикрепил крылья, тело стало невесомым.
От кухни почти ничего не осталось, впрочем, от дачи тоже. Повсюду торчали обгоревшие черные деревяшки и отвратительно пахло гарью.
Во дворе, возле ворот, стоял белый «Форд».
– Володечка, – удивилась я, – как ты сюда попал?
Майор ухватил меня за плечи, сильно тряхнул и с негодованием произнес:
– Убить тебя мало, дрянь!
То, что выпалил Сережка, я повторять не стану, даме неприлично озвучивать подобный текст.
– Рожу набить, – злобился майор.
– До крови, – добавил Сергей, – палкой с гвоздем.
– Вы чего? – рассердилась я. – Что я сделала-то…
– Иди в машину, – велел Володя, – живо.
Я залезла в «Форд» и принялась наблюдать, как пожарные сворачивают шланги. Майор говорил о чем-то с группой милиционеров, стоящих возле желтого «газика».
– Сереженька, – попробовала я завести разговор.
Но парень дернул плечом и велел:
– Заткнись, Лампа, надавать тебе хочется, просто руки чешутся.
– Ну и пожалуйста, – обиделась я, – ни слова больше не произнесу!
И сдержала обещание. Всю дорогу до дома молчала, стиснув зубы, впрочем, спутники тоже не раскрывали рты, так и ехали в сгустившейся тишине, только напряженные спины Сережки и Володи, сидевших на переднем сиденье, выдавали их истинные чувства.
Впрочем, дома меня тоже встретили крайне нелюбезно.
