Автор
В череде обыденной жизни я внезапно сталкиваюсь с необъяснимыми событиями. Каждое утро начинается как обычно, но приходишь домой и понимаешь, что мир вокруг тихо меняется. В этот раз моя встреча с домом началась с грохота больших рюкзаков и оглушительного крика: "Эй, есть кто живой?". И вот в коридоре возникает Светлана, привычный шепелявый голос которой всегда вызывает у меня смех. Но отныне это обыденное знакомство стало началом неотразимого приключений....
Ну кто скажет, что ему только одиннадцать лет, соображает лучше всех нас.
Я быстренько вытащила из бумажника розовенькую купюру и пробормотала:
– Нам в Институт Склифосовского.
Шофер глянул на ассигнацию и сообщил:
– Это не серьезно!
Пришлось добавить еще две такие же бумажки.
Врачиха моментально загремела железным ящиком. На свет явился баралгин, и нас повезли в НИИ скорой помощи.
В приемном покое Юлю переложили на узкую железную каталку и велели нам:
– Ждите.
В огромный коридор выходило множество дверей, но врачей – никого.
– Завозите.
Мы бестолково принялись толкать каталку.
– Стой, – скомандовал доктор.
Все замерли.
– Как везете? – возмутился хирург.
– Что-нибудь не так? – робко спросил Сережка.
– Кто же вперед ногами в кабинет вталкивает, головой положено.
«Интересно, какая разница?» – думала я, пока мужчины с трудом разворачивали каталку.
Юля стонала и шептала:
– Ой, тише, не трясите, больно.
Наконец мы оказались в кабинете, где всего лишь записали Юлькины паспортные данные.
– На рентген, – отчеканил доктор, – туда, направо.
Мы поволокли каталку в указанную сторону.
Толстая, одышливая баба пощелкала аппаратом и велела:
– Везите раздевать.
Снова пришлось тащить каталку по коридору, она подпрыгивала на неровном полу, Юля вскрикивала. Побледневший Сережка держал жену за руку, Кирюшка безостановочно шмыгал носом.
В маленькой и довольно грязной комнате санитар, молодой парень лет тридцати, потянул джинсы, намереваясь снять их с Юли. Тут она заорала в голос.
– Чего кричишь? – равнодушно фыркнул санитар. – Терпеть надо.
Но я уже поняла ситуацию. Очередная бумажка оказалась у парня в кармане, и он расцвел, словно куст жасмина в жарком июне.
– Щас, щас, тихонечко, – пробормотал он, ловко и нежно снимая с Юли одежду, – щас подушечку под голову, одеяльцем прикрою и в гипсовую.
Отодвинув нас от каталки, санитар быстро доволок «транспорт» до следующего кабинета и шепнул мне:
– Слышь, тетка, Володя я, сейчас доктор закончит, на этаж свезу, не волнуйся, все сделаю, место найду, в коридоре не ляжет.
Тут из гипсовой выглянул доктор и хмуро уронил:
– Ввозите.
Но я уже совала ему мзду. Хирург расплылся и забормотал:
– Зачем, не надо.
– Обезболивающее уколи, – рявкнула я.
– Ясный перец, – хмыкнул доктор, – сейчас все будет.
