Кабы не чудовищная толщина, Леся сошла бы за красавицу. Кстати, и волосы у нее оказались хороши – целая копна смоляных кудрей, а зубы, показавшиеся на секунду, сверкнули белизной, да и цвет лица чудесный – нежно-розовый, персиковый.
– Вы знали Настю Звягинцеву?
Леся взяла со стола шариковую ручку и ответила:
– Конечно, учились в одной группе, а вы кто?
– Я лежала вместе с ней в больнице. Настя, умирая, оставила письмо, просила его передать брату Егору. Я пообещала, только Звягинцева внезапно скончалась, а адреса брата не оставила. Я хочу выполнить последнюю волю покойной, думала, может, вы подскажете. Настя о вас часто вспоминала, называла лучшей подругой.
– Да, – вздохнула Леся, – мы дружили с университета, только потом разбежались.
– Почему?
– Жизнь развела, – пояснила Галина, явно не хотевшая рассказывать подробности. – Только у Насти не было брата Егора, у нее вообще никого не было, родители умерли, бабушка тоже, лишь дядя остался.
– Дядя?
– Ну да, дядя, Платов Лев Константинович, вроде брат покойного отца.
– Почему же она была Звягинцевой?
– Это фамилия мужа.
– Так он Скотинин!
– Правильно, но Олег – второй супруг, а в первом браке Настя стала Звягинцевой.
– Она была уже один раз замужем до Лео Ско?
– Да, выскочила на первом курсе. Только они недолго прожили, меньше полугода, потом развелись.
– Почему же Настя не сменила фамилию во втором браке?
Галина усмехнулась:
– Вам захотелось бы носить благозвучное прозвище – госпожа Скотинина?
– Да уж, «аристократическая» фамилия, – согласилась я. – Но где найти ее брата? – продолжала я.
– Нет никакого брата, – вздохнула Леся. – Настена последнее время сильно болела, у нее изменилась личность, выдумывала несуществующие вещи… Никакого Егора нет, письмо можете выкинуть.
Я в растерянности смотрела на журналистку. Может, я и поверила бы тому, что Настя бредила наяву, но деньги? Тридцать тысяч американских долларов никак нельзя назвать вымыслом. Они существуют на самом деле. Не далее как сегодня утром я щупала подушку, пытаясь услышать хруст купюр. Правда, никакого звука не уловила, но банкноты там, под велюровой наволочкой с вытканной кошкой. Нет, Егор есть, весь вопрос только в том, где его найти…
Я вышла в приемную, держа в руках записку с примерным адресом Льва Константиновича Платова. Леся не помнила точно ни названия улицы, ни номер дома.
– У меня феноменальная зрительная память, – объясняла она, чиркая ручкой по бумаге, – если один раз где пройду, всю оставшуюся жизнь дорогу помню. От метро «Динамо» вглубь, мимо парка, потом до светофора…
Отдав мне план, Леся подняла красивые глаза и сказала:
– Сходите, конечно, ко Льву Константиновичу, но имейте в виду, Настена обладала больной фантазией.