Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Раздел Chitat.online для книги «Сыч – птица ночная» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Не правильно! Этого врага нужно волочь в свой стан, с максимально допустимой выгодой для себя допросить, вытащить кучу информации, а потом уже думать, как с ним поступить…
— Шлеп! Шлеп! Шлеп! — раскатисто защелкали сзади винтовочные выстрелы. Я инстинктивно зажмурился и отвернулся.
— Что, не нравится? — криво ухмыльнулся шедший рядом атаман. — Осуждаешь, поди? А ты не вороти рожу, хлопче. Не вороти… Тут наша земля. Искони мы здесь. И законы у нас свои — уж не взыщи. А знаешь, почему тут наша земля? Потому что живем мы по этим самым своим законам. А жили бы по вашим — человечьим, на этой земле давно бы уже чечен хозяйничал…
Глава 2
— Антон! Анто-он!
О! Как звучит — Антон! Почти Антуан. С этаким леможским прононсом, сильно в нос: «Антуан». А-ха! А голосок-то какой певучий да зазывный! Мадемуазель Жане.
Коко Шанель. Круассаны с апельсиновым соком и кофе, варенный в песочной жаровне. Эротика в розовом мраморе!
Можно подумать, что мы во Франции. И солнце как раз светит так ласково, так нежно, лживо обещая мировое благоденствие минимум на неделю вперед, будоража воображение самовольно вползающим в неоднократно травмированную черепную коробку фантомом бесконечных виноградников с налитыми янтарным золотом бусами грядущих бордо, божоле, шато де — сколько их там…
— Анто-он! Антоша! Черт… Да где ж запропастился этот тунеядец?
Ну вот — последнее совсем напрасно. С неба на землю. А я уж было возомнил себе невесть что. Чуть ли не Сент-Экзюпери. Славный летчик, легендарный романтик. Всю жизнь мечтал стать летчиком и бороздить какие-то там, к известной матери, просторы. Увы мне, увы — я отнюдь не летчик. Я скорее товарищ из летучего отряда. Это я — Антон, прошу любить и жаловать. Когда пришла пора представляться, я ничтоже сумняшеся назвался атаману своим подлинным именем. Подумал почему-то, что рабочая фамилия Шац может вызвать у моих спасителей отнюдь не самые радужные эмоции. Казаки все же. И вообще, что-то размечтался я сегодня не в тему: виноградники, французели, розовый мрамор… Видимо, до сих пор препараты мерзкие кабинетноориентированные действуют. Францией здесь даже отдаленно не пахнет: ежели только я не отстал сильно от жизни за последнюю неделю и станица Литовская Стародубовской губернии не попросила политубежища на исторической родине Бурбоновского тейпа. И прононс тут ни при чем. Татьяна позавчера весь день стирала, вешала белье во дворе, а было сильно студено — вот и подхватила насморк. Сплошная проза.
— Анто-он! Ты где? Ты не упал там где?
Джохар с пониманием смотрит на меня, разевая белозубую пасть, и лениво потягивается, прикрывая умные глаза. Ничего, мол, не поделаешь, приятель, такая вот у нас хозяйка настырная да голосистая.
