Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Раздел Chitat.online для книги «Сыч – птица ночная» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Полковник уже бывал в аналогичной ситуации и вторично на те же самые грабли с железной ручкой наступать не пожелал. Он решил умереть для всех — вместе с командой. А потому заточился добровольно на хуторе. На ху… На ху… На хуторе они жили. И ба… И ба… И бабочек ловили. И… И так далее."
"По поводу Финиста — Ясна Сокола прошу чрезмерно не обольщаться. Я просто притащил полковнику кучу архиполезнейшей информации, которую он моментально обработал и пустил в дело. Быстренько состряпал план оперативных мероприятий и в качестве отправного момента избрал старого знакомого Попцова. Попцов мог дать нам экипировку, через него же полковник надеялся выйти на
Зелимхана. Только теперь господин Ахсалтаков интересен нам был не просто как должник стоимостью в два миллиона долларов. Тут, видите ли, возникли нюансы. Я появился. А меня считали мертвым. Заблуждались. А кого тащили горцы на веревках на свой высокий обрывистый берег — черт его знает. В свете этого полковник собирался на полном серьезе потолковать с Ахсалтаковым по душам (а полковник это умеет очень здорово — стопроцентный раскол и ударную дачу показаний я вам гарантирую, независимо от личностных качеств объекта обработки!) и выяснить — а действительно ли скурвилась столичная «крыша»? Может, существовал какой-то другой источник информации? Если полковник целый год добросовестно заблуждался и на этот счет, значит, можно опять воскреснуть и начать в буквальном смысле новую жизнь. В общем, нам необходимо во что бы то ни стало добраться до Ахсалтакова. А помимо всего прочего, полковника чрезвычайно заинтересовала история с найденными мною дискетами и вся эта свистопляска, организованная определенными структурами вокруг моей незатейливой персоны непосредственно перед знакомством с кабинетными…
… — Четвертый — Первому! Четвертый! Четвертый — Первому, прием!
Четвертый — это Барин. Он, Сало и Север дежурят во второй «Ниве» с левой стороны от КПП воинской части — вон они, я их вижу, в каких-нибудь двухстах метрах. Барин не отвечает. И не потому, что спит — в нашей команде спать на дежурстве не принято. Просто рация дрянная. Вообще из предметов экипировки у нас только фотоаппарат приличный — из чудом уцелевшего носимого запаса полковника. Остальное — дрянь.
Для меня это несколько непривычно. Раньше мы использовали экипировку и специальные средства исключительно высокого класса и качества, работать с ними было легко и приятно, не нужно было отвлекаться на могущие возникнуть в любую секунду сюрпризы отечественной допотопной техники для общего пользования. Специалисты знают, что таковые сюрпризы зачастую приводят к крайне неприятным последствиям, а порой бывают просто летальны.
— Четвертый — Первому! — обреченно вздохнул полковник.
