В мир потустороннего мира: где снег падает на кровь, и звуки нежданно тревожат душу. Здесь каждый найдет отражение собственных страхов и мечт — будь то тенорок в подсознании или борьба за жизнь. Это история о жажде выжить, несмотря ни на что, где даже сны могут быть зловещими....
Нормальный старый еврей — плешиво-кучерявый, огромный лоб, благородные, в общем-то, черты лица, небольшого роста, но интеллектом мощным так и веет, несмотря на напускную простоту, простецкость наигранную — мостик между дремучим сознанием студентов-недоумков и светилом науки.
Я про таких типов читал. Студенточки юные, наверно, прутся от него и мечтают хоть разок полежать на столе в профессорском кабинете, широко раздвинув ноги и поглаживая ручонками шаловливыми его лоснящуюся от пота плешь, ритмично совершающую обратно-поступательные движения.
— Какого черта, батенька? — напомнил профессор, почувствовав себя официальнее. — Мне работать надо — я сейчас стряпаю очередную дрянную монографию по семантике. Знаете, есть такая дрянная научка — семантика. Семасиология… Вы в курсе, что это за дрянная научка?
— Где Елена Владимировна? — вкрадчиво поинтересовался я-не хотелось мне обсуждать с профессором тему его монографии по какой-то там экзотической семаси… тьфу, зараза, — по семантике, в общем.
"— А-а-а-а! — обрадовался профессор. — Так вы эту стервочку потеряли?! И ко мне приперлись, стало быть… Ну вы наглый, перехватчик! Знаете, вы мне даже интересны: я первый раз общаюсь с таким… оуэмм… с таким экземпляром. Как вы думаете — я справлюсь с вами, если попытаюсь своими силами выкинуть вас из кабинета?
— Ну что вы, профессор! — я поторопился внести ясность.
— Я, хоть и стар годами, в душе вечно молод, — настырно продолжал профессор. — Каждый день утром бегаю по пять километров по парку. Эспандер жму. Делаю гимнастику Стрельниковой. А вы, батенька, на вид имеете средние кондиции. И чего Элен в вас такого нашла? Кроме того, вы на чужой территории, чувствуете себя виноватым — дух ваш подавлен, сломлен дух… Нет, мне все же кажется, что я с вами вполне справлюсь.
— За мной охотится ФСБ. — Я счел нужным форсировать события — воинственный профессор, чего доброго, мог на самом деле попытаться выкинуть меня из кабинета, и на этом беседа наша исчерпала бы себя. — Помимо ФСБ за мной охотится одна могучая интернациональная преступная группировка. Помимо этой группировки меня ищет целый чеченский клан.
— Врете? — сощурился из-под очков профессор — в глазах его, однако, я прочел живейшую заинтересованность.
