В мир потустороннего мира: где снег падает на кровь, и звуки нежданно тревожат душу. Здесь каждый найдет отражение собственных страхов и мечт — будь то тенорок в подсознании или борьба за жизнь. Это история о жажде выжить, несмотря ни на что, где даже сны могут быть зловещими....
Движение же двух «КамАЗов» мы могли рассмотреть и без бинокля.
— Не понял, — дрогнувшим голосом произнес Джо, вдосталь налюбовавшись плато и подходами к ущелью. — Или у меня со зрением что-то, или… Короче — где караван? Ты что-нибудь понимаешь?
Я молчал — сам такой. От первого отрога до горловины ущелья ехать что-то около часа. За десять минут «КамАЗы» это расстояние могли проскочить только при одном условии: если у них по мановению волшебного жезла выросли крылья, а вместо фаркопов появился реактивный двигатель.
И тем не менее, факт оставался фактом: на ровном как стол плато, которое с обеих сторон окаймляли отроги, каравана не было.
Он исчез. Чудесным образом растворился в необъятных просторах ЗОНЫ…
Глава 7
— Анекдот про Петьку с Чапаем знаешь?
— Их много.
— Ну, про негров?
— Ну, давайте.
— Короче, Петьку назначили губернатором на какой-то негритянский остров. Ага. Через некоторое время Чапай приезжает к нему и видит: Петька катается на катере по лагуне, а за катером на водных лыжах ниггер рассекает…
— Негр.
— А, один хрен — негритос, короче. Рассекает. На лыжах. Василий Иваныч спрашивает: «Петька, ты что, по совместительству еще и спасателем работаешь?» А Петька отвечает: «Нет. Это я аллигатора на живца ловлю…» Ты чего не смеешься?
Я кисло улыбнулся. Не люблю полковничьи анекдоты.
— Вы на что намекаете?
— Пойдешь сдаваться. — Шведов смерил меня сожалеющим взглядом. — Поработаешь живцом маленько. Увы — ничего другого на ум не приходит. А почему ты, надеюсь, понятно?
— Понятно. «Наружка» пасет именно меня.
— Вот и славненько, понятливый ты мой. Обсудим детали…
Обсуждение деталей состоялась вечером в воскресенье.
А в понедельник утром, часиков в двенадцать, я уныло брел по улице, которая вела к усадьбе профессора Вовсителье, и изо всех сил старался изображать озабоченность.
Настроение было — застрелись. Я чувствовал себя примерно так же, как приговоренный к смерти преступник, которому накануне казни удалось удрать из тюряги, а потом, под воздействием логически непогрешимых доводов босса, пришлось вернуться обратно…"
"В тот вторник мы так и не обнаружили внезапно исчезнувший караван.
