В мир потустороннего мира: где снег падает на кровь, и звуки нежданно тревожат душу. Здесь каждый найдет отражение собственных страхов и мечт — будь то тенорок в подсознании или борьба за жизнь. Это история о жажде выжить, несмотря ни на что, где даже сны могут быть зловещими....
А спустя пару часов, в ресторане «Элефант», где пару раз в неделю Пошехонский регулярно зависал с какими-нибудь хорошенькими особями, можно было слышать его куражливые тирады самого тупого и непрезентабельного свойства. Типа:
— А я ему, в натуре — нэ-нэ, блин!
А он, мля, в натуре — ну че за дела, пасаны! Блин, не замайте, пасаны — поколюсь! Ну, я секу — не-е-е, неконкретный пасан! Ну че — че! Ну, в натуре — вломил их по крупняку. Сдал, мля, со всеми потрохами…
Мой шеф таким образом из кожи лез, чтобы показаться крутым и значимым перед хорошенькими юными побля-душками с недельным сроком эксплуатации и словарным запасом, на восемь с половиной единиц превышающим лексический багаж небезызвестной Фимы Собак.
Фирма «Егор» занималась книгами. Вернее будет сказать — перепродавала книги. В Ольховске, как выяснилось, не было места мелкооптовым частникам, промышлявшим литературой, поскольку «Егор» в течение последних двух лет медленно, но неотвратимо вытеснил всех одиночек с книжного рынка и стал монополистом в этой сфере.
Таким образом, проблемы административного характера были аннулированы в зародыше: зловещие ночные звонки с многозначительным тяжким дыханием в трубку, гнусные намеки в факсимильном оформлении, рейды налоговиков, пожарников и прочие приятные составляющие коммерческой деятельности средней руки предпринимателя последнего десятилетия двадцатого века не отравляли существование господина Пошехонского.
— Выборы в губернаторы мне пока не потянуть, — трезво оценивал свою позицию Пошехонский. — Расти надо, не время еще.
