Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Раздел Chitat.online для книги «Сыч – птица ночная» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Чтобы любая тварь, осмелившаяся погнать караван через ЗОНУ, тряслась от страха и твердо знала — это смертельно опасно! Незримые рубежи России охраняют не эфемерные законодательные акты и декларативные федеральные запреты, а реальные мастера ратного труда, жестокие и беспощадные. И мастера эти могут появиться черт-те откуда в любой момент, и надерут задницу всем подряд, и заминируют караванную тропу, так что лучше подумать сто раз — стоит ли соваться… Да, славные были времена, но вспоминать о них не стоит, печень от обиды пульсировать начинает. А «Не ходи на Русь, чечен…» — была нашей излюбленной писулькой. Только год назад эта писулька несла в себе вполне реальную перспективу скоропостижной смерти и страшную угрозу для супостата. А сейчас — это не более чем надрывный ностальгический всплеск растревоженных недр души моей.
— Больно мне, больно… — проскрипел я, усаживаясь в «Ниву» и от нечего делать принимаясь созерцать хмурую панораму едва видневшегося отсюда Сунженского хребта. Косматые меловые тучи, с раннего утра медленно обволакивающие небосклон, обещали угостить окраину России доброй порцией снега, напомнить изнеженным теплом южанам, что зима стоит на дворе. На душе у меня внезапно тоже сделалось пасмурно, тягостно заломило сердце, мысли мрачные полезли в голову. Я вдруг почувствовал себя лишним в этой жизни. Да, было время, была команда, была борьба не на жизнь, а на смерть — все это вписывалось в тутошний уклад, не вызывая ни у кого сомнения в необходимости их существования. Мы минировали тропы, отстреливали «сталкеров» и информаторов, охотились за тайнами и секретами ЗОНЫ, а противоположная сторона, как полагается, тщательно прятала от нас их, разминировала тропы и принимала все меры предосторожности, дабы как можно реже с нами встречаться на необъятных просторах приграничья. Удивительное дело, но вся зоновская братия воспринимала факт нашего существования как неизбежное зло — пожалуй, так уголовники воспринимают факт существования милиции. При случае, конечно, норовили изничтожить, но никому в голову не пришло устроить за нами слежку и вычислить месторасположение базового района, чтобы одним ударом аннулировать всю команду под корень. Зелимхан — не в счет, это, так сказать, особый случай. А так — никто не возмущался, привыкли все.
