Автор
В темном коридоре я включила свет — и тут же оказалась в запертой комнате, пылесосившейся мертвыми предметами. Вспышки света замелькали перед глазами, как в сне. Кто жив, кто умер здесь? Страшная атмосфера нарастает, как яркий свет после долгого сумрака.
— Дыши, Тыковка. Все хорошо.
— Ага, — я показала ему два поднятых больших пальца.
— Ага, хорошо. Но не отлично, — он посмотрел по сторонам и вытянул руку. К нам поспешил официант. — Привет. Можешь принести ей... да все что угодно из тех крепких напитков, что у вас есть, хорошо?
— Как насчет «Ракетного Топлива», сэр?
Мал хлопнул в ладоши.
— А что, звучит восхитительно! Замечательно, пусть будет «Ракетное Топливо». И сделай двойную порцию.
У официанта выпучились глаза.
— Э, да, сэр.
По всему столу были разложены фотографии, настоящее море из светловолосых детишек.
— Это все наши внуки.
— Я не знала, что Мал стал дядей.
— Милая, уже как восемь раз, — его мама начала указывать на лица малышей, озвучивать их имена. Исходя из того, что три его сестры были такими плодовитыми на потомков, я сделала мысленную пометку запастись презервативами. Кем бы мы с ним друг другу не приходились, мы определенно не были готовы к появлению Мала Младшего, несмотря на его шутки.
Рассказы Лори о ее внуках заняли нас на время заказа и ужина. Она говорила, пока все мы ели. Потягивание «Ракетного топлива» помогло мне значительно расслабиться. Из всего того, что мне удалось попробовать в жизни, могу сказать, что он состоял из каждого вида белого ликера с примесью лимонада.
Рядом со мной он вел себя так легко.
— Значит, у тебя есть три старшие сестры, — сказала я. — Знаешь, я так и вижу тебя в качестве самого младшего ребенка.
Его мама громко засмеялась. Может, она и была миниатюрной, но смеялась она много. Что говорило о хорошем детстве Мала. Обожание, с которым она смотрела на своего сына, было только тому подтверждением. А я даже не могла вспомнить, какой он, мамин смех. Я давненько его не слышала.
— Почему? — спросил Мал, глядя на меня свысока.
