Автор
В темном коридоре я включила свет — и тут же оказалась в запертой комнате, пылесосившейся мертвыми предметами. Вспышки света замелькали перед глазами, как в сне. Кто жив, кто умер здесь? Страшная атмосфера нарастает, как яркий свет после долгого сумрака.
Мое тело загудело от воспоминаний, готовясь к перезагрузке. Я опять его хотела. Может, мне стоило просто приковать себя к его лодыжке и покончить с этим. Это могло бы быть ответом.
— Я не хотела тебя расстраивать, — сказала я. — Просто мне нужно было поговорить с ним наедине.
— Да, я знаю. Я вел себя, как придурок, — простонал он, глядя на потолок. — Этого достаточно для извинения?
— Ты извиняешься?
— Да. Я понимаю, что Рис является частью твоей жизни. И попытаюсь вести себя с ним хорошо.
— Спасибо.
Волосы опять лезли ему в лицо.
— Эй, безумные глазки. Операция Мнимая Девушка подошла к концу, — прошептал он. — На случай, если тебе было интересно.
— Подошла, ха-х?
— Я тут вот, что надумал: мы вместе, пока не решим, что больше не будем вместе. Давай, не будем придумывать чего-то лишнего. Пусть все будет, как будет, что скажешь?
Это был весьма значимый план, учитывая то, что менее чем час тому назад мы начали спать вместе.
— Одобряю.
— Добро пожаловать на борт, мисс Ролинс, — он накрыл мою руку своей, прижимая к своему лицу. — Не хочу показаться чрезмерно грубым или прочим убожеством в том же духе, но я кое о чем переживаю.
— О чем же?
— О твоей рубашке.
Я открыла рот, закрыла его.
— Моей рубашке?
— Мне кажется, она тебя раздражает. На подсознательном уровне.
Его взгляд был напряженным, а выражение лица мрачным.
— Моя рубашка раздражает мое подсознание?
— Нет, мне кажется, она раздражает нежную кожу твоих сосков и ту часть, что вокруг них.
— Ареола?
— Да, она самая. Потому что, знаешь, она вся такая розовая и чувствительная. Очень нежная, так что я уверен, что мое беспокойство по отношению к грубой и жесткой ткани твоей рубашки очень актуально, даже если ты пока что не признаешь дискомфорт, который она причиняет.
— Знаешь, ты бы мог стать тем еще продавцом. — Он говорил настолько убедительно, что мне чуть ли не стало жалко мягкую ткань рубашки с длинными рукавами.
— Да, только твой лифчик тоже в этом замешан. Они оба против тебя.
— Не может быть! — воскликнула я. От его слов было трудно не улыбнуться.
— Офигеть, да? Черт, спасибо, я рядом, чтобы с ними разобраться.
— А что если мы поднимемся наверх, я сниму свою рубашку и лифчик — от этого тебе станет легче?
— Мне определенно станет намного лучше, если ты так сделаешь, да.
— Ну, тогда ладно.
