Автор
В темном коридоре я включила свет — и тут же оказалась в запертой комнате, пылесосившейся мертвыми предметами. Вспышки света замелькали перед глазами, как в сне. Кто жив, кто умер здесь? Страшная атмосфера нарастает, как яркий свет после долгого сумрака.
— Если Джимми не хочет, чтобы кто-то околачивался рядом, то у него есть способы сделать их жизнь охрененно невыносимой.
— Дерьмо-о-о. Расскажешь позже.
Мал усмехнулся еще больше.
— В любом случае у нас с Энн серьезные отношения. Я с тем же успехом тоже могу тут остаться.
Брюнетка перевела взгляд на люстру. Видок у меня, наверное, был куда более озадаченным. Может, он имел в виду какую-нибудь другую Энн. Ту, которая в курсе, какого черта он нес.
— Твоя девушка не возражает против девчонок, вешающихся на тебя? — Бен вопросительно посмотрел в мою сторону.
— Бл*, верное замечание. Честно говоря, все дело в этой штуке с моногамией. Дружище, мне еще ко многому нужно привыкнуть.
Мал отстранил явно обиженную брюнетку. Мышцы на его руках напряглись, когда он осторожно спустил ее на пол.
— Мои извинения. Уверен, что ты очень милая, но мое сердце бьется только для Энн.
Брюнетка бросила на меня испепеляющий взгляд, встряхнула волосами и попыталась уйти. Бен, игнорируя недовольное сопение, поймал ее за талию и усадил на колени.
Мал бросился к моим ногам. Я вжалась в спинку дивана от удивления.
— Прости меня, Энн. Я не хотел сбиться с пути.
— Все нормально.
Я не знала точно, сколько он выпил. Целый вагон — это хорошее предположение.
— Знаешь, Тыковка? — Мал запрыгнул на диван рядом, возвышаясь надо мной. — На Бена ты не пялишься безумными глазками.
Я мечтала пристрелить его, по крайней мере, дважды. Первый раз за то, что назвал меня тыковкой, и еще раз за то, что смущает меня при каждом удобном случае. Но вместо этого, отставила пиво с величайшей осторожностью.
— Она таращится на тебя? — спросил Бен.
— Еще как. Энн? — Мал скользнул пальцем по моему подбородку и нежно приподнял его, вынуждая посмотреть на него.
Мал уставился на меня, а я уставилась на него, несмотря на все свои старания не делать этого.
Это не могло быть реальным.
Но на одно единственное прекрасное мгновенье остались только мы вдвоем. Мы оказались в своем собственном маленьком пузыре, где никого и ничего больше не существовало. Это было невероятно умиротворенное состояние.
