Автор
В темном коридоре я включила свет — и тут же оказалась в запертой комнате, пылесосившейся мертвыми предметами. Вспышки света замелькали перед глазами, как в сне. Кто жив, кто умер здесь? Страшная атмосфера нарастает, как яркий свет после долгого сумрака.
Терпеть не могла со страстью тысячи огненных чертей.
— Ладно, — сказала я. — Давай сделаем это.
Он перестал смеяться.
— Я серьезно. Я хочу заставить Риса ревновать. Если ты все еще готов мне помочь, разумеется.
— Я же сказал об этом еще минуту назад. Не думал, что ты на самом деле пойдешь на это, но... — он поднял кружку кофе и осушил ее. — Должно быть интересно. А как сильно ты осведомлена в деле, где нужно будет разбить сердце?
— Мне нужно будет разбить сердце?
По ту сторону гостиной, была широко открыта дверь в ванную.
Сегодня мне нужно будет заняться уборкой.
— Какая-то проблема?
— Нет.
Забавно, когда Скай жила здесь, обычно основную часть уборки, в том числе после нее, я брала на себя. В то время я как-то об этом не задумывалась. Скорее всего, из-за пережитков привычки убираться по хозяйству на ранней стадии загрязнения.
— В чем дело, Энн?
— Твое полотенце и грязная одежда валяются на полу в ванной.
Я указала на них, на тот случай, если он забыл, где находится ванная.
— Случайная смена темы разговора, — Мал незаметно подошел ко мне, став ближе, чем того требовалось. — Но ты права. Безусловно, они украшают пол, и у них это отлично получается.
Больше он ничего не сказал.
Грязное белье лежало там, насмехалось надо мной. И я вполне уверена, что Мал со своей молчаливостью делал то же самое. Так, или я была невротичкой. Ну, или близка к тому.
— И что ты будешь с этим делать, Тыковка? — спросил он тихо.
— Мне правда не нравится, когда ты меня так называешь.
Он издал пренебрежительный вопль.
Я вздохнула. В этой войне я вряд ли выиграю. И если забота о тридцатилетнем человеке меня чему-нибудь научила, так это стоять на своем.
— Это не моя проблема, — сказала я.
— Нет?
— Тебе нужно самому убирать после себя, — твердо сказала я.
— Неужели здесь я слышу установленную границу?
Я стала ровнее.
— Да, ее самую. Я не твоя мамочка. Тебе нужно убирать свое дерьмо, Мал.
Он усмехнулся.
— Я займусь этим.
— Спасибо, — улыбнулась я ему в ответ, чувствуя, как с плеч свалился груз. — Так что там насчет разбивания сердца?
— Ты разобьешь мое надвое после того, как покажешь этому придурку, какое важное место в жизни занимает такая девушка, как ты, конечно же.
Я всего однажды познала всю прелесть разбитого сердца, и то по собственной шкуре. Но пофиг и на это. От плохих привычек можно отучиться.
— Я смогу это сделать.
Мал отвернулся.
