Автор
Кира держит сына за руку, его маленькие пальчики сжаты в горячий комочек. Арсений температурит, и Кира беспокоится, но пока не сильно. Они ждут няню, которая, как обычно, запаздывает. Кира сама выглядит усталой и помятой после многократных попыток успокоить сына.
Видимо увидел меня промелькнувшим у двери.
– Пап, зайди ко мне, я тебе кое-что покажу! – а мой сын настойчивый. Весь в меня! Я тоже если чего захочу, добьюсь любыми способами.
Так, а вот сейчас у меня есть выбор. Я уже в дверях. Могу претвориться глухим и свалить из дома в ночной клуб. Или могу уделить время ребенку, как умолял отец.
– Твою мать! – тихо матерюсь сквозь зубы, разворачиваясь на зов.
Перед дверью делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание.
Вхожу.
С трудом удерживаю веки, чтобы крепко не зажмуриться.
Это – твой сын, мужик! Соберись!
Костя. Моя боль. Мой крест. Моя ошибка.
Костя радостно улыбается мне. Подъезжает на инвалидном кресле. Оно уже почти как взрослый. Костя растет рослым парнем. У него нет лишнего веса, родители заботятся о его правильном питании. У него диета в соответствии с его малоподвижным образом жизни. Ведь от вечного сидения развиваются многие неприятные штуки, из которых «запор» – самая безобидная.
Так вот, Костя – высокий. И развитый не по годам. Или я его давно не видел, и он очень подрос тех времен.
Пожимаю его совсем недетскую ладонь. А ведь отец прав, на счет пубертата. Еще немного, и все, Костя войдет в подростковый период. Бедный пацан… На всю жизнь прикован к этой чертовой коляске! И в отличие от папы, я в его чудесное восстановление не верю.
Он вообще не должен был родиться. Я всегда пользуюсь презервативами! Даже сейчас, после вазектомии. Потому что мало ли какую «венеру» можно словить, а еще даже перетягивание семенных канатов не дает стопроцентной гарантии в плане предохранения.
Так вот, Полина, так звали мою бывшую, уверяла меня, что у нее «безопасные» дни, и вообще она пьет оральные контрацептивы."
"Я был молодым и глупым. Мне даже в голову не пришло что бывает экстренная контрацепция.
