Автор
В кафе подруга перебрасывает вопрос о планах с абортом, и я пытаюсь справиться со сложной информацией. До операции всего два часа, когда меня начинает истязать боль как никогда. Это чувство трагедии и незавершенности заставляет задуматься о том, что скрывается за словами "сын для миллиардера"....
Расскажите лучше, как вы провели отпуск?
Завязалась беседа. В основном говорил Артур, я молчала.
Потом у него зазвонил телефон, он на секунду отошёл. Но недалеко, к соседнему дереву. Так, чтобы я оставалась на виду."
"— Милочка, Артурик уже сказал наверно, да? Что я пришла с миром. Я сожалею, что так вышло тем вечером, но я хочу, чтобы ты знала, что я искренне за тебя переживала. И ещё я сожалею, что, возможно, чем-то тебя обидела.
Можно было бы изобразить восторг и удивление, даже прослезиться от таких душещипательных слов, но меня, честно, они не тронули.
Кажется, будто стерва опять что-то задумала!
— В честь перемирия, я хочу, чтобы ты попробовала мой фирменный пирог.
Пальцы заледенели, к горлу подступил ком.
— Угощайся, Мила. Ну! Угощайся… Приятного аппетита!
Меня накрыло уже знакомыми, неприятными ощущениями. Я будто вернулась в тот день. Будто заново прошла через ад, когда почувствовала жуткие волны страха, которые пронеслись по всему телу, словно мерзкие черви.
С опаской посмотрела на протянутую тарелку с куском воздушного пирога, политого белой глазурью, так, будто бы это был не пирог, а граната.
— Глупышка! — Илона заржала как лошадь. — Думаешь он отравлен? Перестань, Мила! Я устала, всё! Упёртость Артура мне не одолеть, но с тобой он абсолютно изменился, так что я успокоилась. Думаю, нам стоит наладить контакт, я не могу так… Артур со мной не разговаривает, на звонки не отвечает, а мне больно! Я же его мать! Как родишь — поймешь.
Она уронила невидимую слезинку.
— Я сама пекла.
Не спешу набрасываться на угощение, хоть пахнет оно здорово.
Илона недовольно цокает.
— Ну вот, смотри! Сама съем!
Она откусывает кусочек прямо при мне, но даже это не внушает мне доверия. Так что всё равно пирог я не ем. Делаю вид, ковыряясь в нём ложечкой, пока Илона трещит мне в оба уха о самом разном. У неё рот вообще не закрывается.
Когда мать мужа отвернулась, я бросила кусочек под стол.
— Наполеон! Ну ты чего?! Фу! — Королёва неуклюже полезла под стол в своей приталенной белоснежной юбке. Вот умора.
— У моего Наполеончика понос на мучное. Ему категорически нельзя выпечку! Иначе загадит мне всю машину и весь дом.
Она подхватила на руки пса, тот затрясся и облизнулся.
Блин…
Понос, говорите, Илона Аристарховна?
Что ж, желаю вам веселого вечера.
