Автор
В кафе подруга перебрасывает вопрос о планах с абортом, и я пытаюсь справиться со сложной информацией. До операции всего два часа, когда меня начинает истязать боль как никогда. Это чувство трагедии и незавершенности заставляет задуматься о том, что скрывается за словами "сын для миллиардера"....
В данный момент её уже поднимают на борт. Но ты с ней свяжешься по видеосвязи сразу, как только её определят в палату.
— Хорошо, — с грустью вздыхаю я.
Нет, я не должна грустить!
Ведь моя мама будет жить.
Её уже прямо сейчас сажают в самолёт.
Как же быстро всё решилось…
Мы несколько месяцев не могли выбить квоту на срочную операцию и лечение. Только ждать. Очередь. А тут всё за пять минут организовалось.
Я, правда, поражена.
Вот что значит власть и сила!
Королёв — мощный мужик!
И вообще вот уж он всесторонне развитый.
Наверно хорошо соображает в теме беременности и детей.
Знает, что хорошо беременной, что плохо.
Нечасто встретишь такого заботливого папашку!
Хотя что я говорю?
Он ведь другой уровень.
Это не какой-то там дядя Вася с первого подъезда, который в этой жизни не любит никого и ничего, кроме водки. Нагулял, сбежал. Я свою миссию выполнил. Всунул — высунул. Всё остальное бабская забота.
Ответственности ноль. Но тех мужчин — исключение, которые любят детей от души и возятся с ними, даже щепетильней женщин, можно назвать святыми.
Но всё же, я с горечью начинаю осознавать, что Королёв, на самом деле, так носится с моей беременностью, лишь потому, что ему нужен наследник. Тот, кто продолжит его исключительный род и возглавит бизнес. Неожиданно, позади кто-то кашлянул.
Мы с Артуром одновременно обернулись. Я увидела незнакомую, полноватую шатенку в тёмном платье горничной с белым передником и чересчур глубоким декольте, открывающим вид на два пышных “шара для боулинга”.
Хм… Это ещё что за кадр такой?
Какая-то секс-бомба в очень короткой юбке.
Круглолицая, с пышными, раздутыми губами, как у утки. Очень ярким, я бы даже сказала эпатажным, макияжем.
Эта девушка… нет, скорее женщина, будто ограбила восьмилетнего ребёнка, отобрав у бедняжки платье. Сама в него влезла. Она одета иначе, чем остальные служанки.
Кто она?
Неужели любовница Королёва…
— Артур! Ой… Артур Ри-натович, — добавляет она кисло, стиснув в руке метёлку в виде пушка. И на меня вылупленными глазами не переставая таращится.
Девушка не выговаривает букву “р” и картавит почти на каждом слове.
— А, Валерия! Это ты. Лера знакомься, это Мила… Она важный гость в моём доме! Точнее, не гость, а почти как член семьи.
— Она ваша родственница? Сестра? — пискляво пищит она, с какой-то одержимой надеждой, отчего её глазищи, подведенные чёрной подводкой, чуть ли не из орбит вылазят.
— Нет.
