Автор
В кафе подруга перебрасывает вопрос о планах с абортом, и я пытаюсь справиться со сложной информацией. До операции всего два часа, когда меня начинает истязать боль как никогда. Это чувство трагедии и незавершенности заставляет задуматься о том, что скрывается за словами "сын для миллиардера"....
Ты только посмотри, какие у неё глаза хитрые, ещё и лицо деревенское. Хочу видеть всё своими глазами, буду контролировать.
— Прекрати! Контролировать что? Забор крови?
Мегера лишь цыкает, скрещивая руки на груди, командным голосом самовольно отдаёт приказ водителю:
— Ну-ка, милок, трогай!
— Слушаюсь.
Артём нажимает на газ, автомобиль катится к высоким, кованым воротам.
— Можешь меня насильно вышвырнуть из машины, если так сильно не уважаешь мать! Но я за своего сына горой встану! Станешь отцом, поймёшь.
Хмыкнув, она отворачивается к окну и делает вид, что плачет, накрывая ладонями лицо.
"— Ладно, успокойся…
Артур тоже психует.
Дергает крышку ноутбука и углубляется в работу. А я просто сижу в недоумении, смотрю прямо перед собой стеклянными глазами.
Ладно, на полоумных не обижаются, у этой мамаши года просто явно что-то не то с головой. Меня её оскорбления не задевают. Потому что я знаю, что Артур меня уважает и он на моей стороне, а это самое главное.
* * *Мы прибываем в клинику. Я считала минуты до окончания этой поездки, но мы, как назло, встали в пробку.
Частная, современная клиника распахнула перед нами свои двери. А по мне, мы будто попали не в медицинский центр, а на как какой-то инопланетный корабль.
Все там за мной бегали как за принцессой, чуть ли не в ножки кланялись и руки целовали. Меня очень сильно поразило такое отношение со стороны персонала, ведь я привыкла к другому.
Естественно, впереди всех, покручивая тазом на звонких каблучках семенила Илона Аристарховна. Она явно чувствовала себя лидером положения, не стеснялась вступать в диалог с медработниками и вообще пыталась договориться с ними за нас, пока Королёв всё же слегка её не приструнил. Мамаша года утихомирилась, прикусив свой длинный, ворчливый язык.
Терпи, Мила.
Ради мамы!
Тебе просто нужно пережить это время и всё. Это будет платой за качественную операцию и реабилитацию самого дорого для тебя человека на свете.
И вот нас вызывают, мы входим в процедурный кабинет. Я присаживаюсь на стул и жду, когда ко мне подойдёт медсестра. Однако, вместо медсестры, ко мне подходит высокий, худощавый парень в белой форме, почти два метра роста.
Я присматриваюсь к его лицу, понимаю, что оно отчего-то кажется мне знакомым.
