Автор
Новая учительница пришла в детский дом, где все знают, что сильные духом. Она сразу становится неприступной и незаменимой, заставляя стопки учебников дышать от напряжения. В этом мире старых традиций и новых надежд она открывает глаза на мир с другой стороны, внедряя в сердца детей светлые мысли....
- Но… Короткова, - грозит пальцем, - смотри мне!
Пулей вылетаю из деканата и, не чувствуя ног, добегаю до конца коридора, сворачиваю на лестничную площадку, спускаюсь на первый этаж и останавливаюсь только в холле у пропускного пункта.
Прижав руки к груди, считаю удары сердца.
Вот это адреналин! Быть на волосок от гибели и оказаться спасенной в самый последний момент.
Спасенной Греховцевым.
Невероятно. Не то, что он оказался свидетелем драки, а то, что встал на мою сторону.
Наверное, его отец не такой уж плохой губернатор, раз смог воспитать такого сына.
Немного успокоившись, возвращаюсь в аудиторию. Юркнув между рядами, сажусь рядом с Ингой.
- Из-за вчерашнего вызывали?
- Ага.
- Блин… - нервно заламывая руки, начинает ерзать на стуле, - хочешь, я схожу в деканат и расскажу, как все было?
- Не надо, все уже в порядке.
- Они тебе поверили? - с сомнением спрашивает Инга.
- Задняя парта! – обращается к нам лектор, - еще слово и пойдете в коридор!
Мы послушно замолкаем и больше к этой теме не возвращаемся.
"После занятий я забегаю в читательский зал, а затем, перед выходом из универа, набираю из кулера воды в пластиковый стаканчик. Делаю небольшой глоток, разворачиваюсь и резко налетаю на чье-то большое тело.
Рука дергается, и часть воды из стакана выплескивается на рукав кожаной куртки.
- Неуклюжая, - слышу над головой.
Вскидываю голову и натыкаюсь на пронизывающий взгляд сына губернатора.
- Извините… - выдавливаю из себя и, протянув руку, пытаюсь смахнуть капли с черной кожи, но мне не позволяют.
Герман делает это сам и уже намеревается уйти, как я вспоминаю, что не поблагодарила его за спасение.
- Спасибо! – посылаю в спину, - за то, что заступился перед деканом.
Парень замирает, оборачивается ко мне и проговаривает негромко:
- Никогда больше не смей разговаривать со мной.
Кожа лица мгновенно вспыхивает. От стыда горят уши, а горло стягивает спазмом.
Глава 3.
Остаток недели проходит на удивление спокойно. В деканат меня больше не вызывают, и с Греховцевым я не встречаюсь.
Банду девиц во главе с Нечаевой и Пахомовой избегаю сознательно. Перемены провожу в аудиториях, в буфет и туалет хожу только во время лекций.
К понедельнику я окончательно расслабляюсь. Похоже, никто меня преследовать не собирается, и инцидент можно считать исчерпанным. Настроение омрачает только две вещи: необходимость носить зимнюю обувь в начале октября и почти постоянное чувство голода.
Если бы не тетя Марина из буфета, не знаю, как бы я жила.
