Автор
Новая учительница пришла в детский дом, где все знают, что сильные духом. Она сразу становится неприступной и незаменимой, заставляя стопки учебников дышать от напряжения. В этом мире старых традиций и новых надежд она открывает глаза на мир с другой стороны, внедряя в сердца детей светлые мысли....
Вздернув друга вверх, он бьет кулаком в лицо, отчего тот снова заваливается.
Я же, зажав руками рот, вскрикиваю с каждым ударом.
- Вставай, - рычит Герман.
- Все, хватит, Грех…
- Хватит?!
Следует очередной удар в челюсть, от которого Баталов улетает на середину кухни, а попавшийся на его пути стул с грохотом переворачивается.
Не знаю, сколько бы еще продолжалось избиение, если бы я не взяла себя в руки.
- Герман! – зову его, - Герман!"
"Рома лежит лицом в пол, пытается опетреться на руки, чтобы подняться, но сил явно не хватает.
- Герман, - приблизившись, трогаю его за плечо.
Он вздрагивает, как от удара током, но на меня не смотрит. Поднимает друга за грудки и прижимает спиной к стене.
- На х@й свалил отсюда! – выплевывает в лицо, - попадешься на глаза – урою!
- Из-за нее, что ли? – окровавленным ртом шепелявит Рома, - она сама ко мне лезла…
Слышится глухой звук очередного удара.
- Пошел! Вперед!
Больше Баталов не спорит, сильно шатаясь, бредет через прихожую, на ходу прихватывает свою обувь и вываливается из квартиры.
Как только дверь за ним закрывается, я срываюсь с места. Подлетаю к Греховцеву и висну на его шее. Мне почему-то кажется, что наш обычай должен его успокоить. Что сейчас он посмотрит мне в глаза долгим взглядом и вопьется поцелуем.
Но, похоже, я где-то просчиталась. Глядя в сторону, Герман снимает мои руки со своих плеч и молча идет в ванную.
Я бегу за ним.
- Герман, - прошу жалобно, - посмотри на меня.
Но он ведет себя так, словно меня рядом нет. На лице каменная маска, глаза цвета грозового облака. Механическими движениями моет руки под краном и проходит мимо меня, все так же, словно не замечая.
Я семеню следом. От него веет таким холодом, что меня начинает сотрясать дрожь.
- Гер – ман… - сиплю, чувствуя, как пропадает голос.
Он молча натягивает на себя толстовку, обувается и выходит из квартиры. Я порываюсь его догнать, но на пороге заставляю себя остановиться. Это бесполезно. Каким-то шестым чувством понимаю, что трогать его сейчас бессмысленно.
Закрываю за ним дверь и, обхватив голову руками, медленно сползаю по стене.
Вот и рвануло.
