Автор
Новая учительница пришла в детский дом, где все знают, что сильные духом. Она сразу становится неприступной и незаменимой, заставляя стопки учебников дышать от напряжения. В этом мире старых традиций и новых надежд она открывает глаза на мир с другой стороны, внедряя в сердца детей светлые мысли....
Понимаю, что против него я сошка, мое слово пустой звук, мои желания ничего не значат.
Минут через пятнадцать мы останавливаемся у какого-то ресторана, название которого написано по-французски. От ужаса потеют ладони.
Он же не собирается меня туда вести?!
- Пойдем? – подтверждает Герман мои опасения.
- Нет!
- Пошли, - повторяет уверенно, - я слышал, как от голода урчит твой желудок.
О, Боже…
Пока я продолжаю паниковать, он спокойно выходит из машины и, обойдя ее спереди, открывает мою дверь.
- Я не пойду! Я не хочу!
- Боишься, что тебя там за бомжа примут? – усмехается парень.
Козел! Ненавижу!
Схватив рюкзак, выхожу из машины и обхватываю себя руками. Следуя за ним, прохожу через стеклянные тонированные двери и просто офигеваю.
Я такие места только в телевизоре видела. Просторный светлый зал в коричнево-бежевых тонах, сверкающий блеском пол и приятная музыка. И что самое поразительное – персонал мне улыбается так, словно я здесь самый желанный гость.
Нас проводят к столику у стены и дают две папки меню.
- Я ничего не буду, - заявляю категорично.
Герман никак не комментирует мой выпад, какое-то время листает меню и поднимает руку, подзывая официанта.
- Две индейки с песто, два Нисуаза и для девушки сливочный пудинг с карамелью.
- Я же сказала, что не буду, - впериваю в него злой взгляд.
Меня в общаге гречка с тушёнкой ждет, зачем мне его песто?
- Ты подумала?
- О чем? – прикидываюсь дурочкой.
- О моем предложении.
- Подумала.
- И?
Нервно облизываю губы и цепляю руки в замок.
- Я не буду у тебя работать. Твое предложение полный бред.
- Почему же? – интересуется Герман почти ласково.
- Не хочу. Такой ответ тебя устроит?
- Нет.
Я начинаю нервничать. Ерзаю на стуле, крутя по сторонам головой. В животе неприятно стягивает, но вовсе не от голода. Это всегда происходит, когда он смотрит на меня так, как сейчас. Словно пытается проникнуть в мой мозг.
- Слушай, что тебе надо, а? – подавшись вперед, спрашиваю жалобно, - чего ты пристал ко мне?
Герман откидывается на спинку стула и, сложив руки на столе, склоняет голову набок.
- Честно?
Я быстро киваю.
- Ты забавная и… кое-кого мне напоминаешь.
- Кого?"
"- Мою собаку, - выдает он вдруг, - я подобрал ее в детстве на помойке. Принес домой и выходил.
Как плевок в лицо. Я задыхаюсь от унижения. Часто моргая, хватаю воздух ртом, как при одышке.
