Автор
Новая учительница пришла в детский дом, где все знают, что сильные духом. Она сразу становится неприступной и незаменимой, заставляя стопки учебников дышать от напряжения. В этом мире старых традиций и новых надежд она открывает глаза на мир с другой стороны, внедряя в сердца детей светлые мысли....
- Слушай, - бросает на меня быстрый взгляд, тушит сигарету и выбрасывает окурок в окно прямо на дорогу, - ты не в курсе, кто у него там появился?
И тут меня осеняет. Все эти разговоры о работе лишь предлог. Увидела меня на улице и решила, что я стану ее информатором."
"Закусив губы, мысленно злорадствую. Ты сильно удивишься, детка, если узнаешь правду.
- Нет, ничего такого я не знаю.
- А если хорошо подумать? – лукаво подмигивает девушка, а меня едва не передергивает от отвращения.
Вот же дрянь!
- Понятия не имею, - повторяю, глядя ей в глаза.
- Я заплачу…
Склоняет голову набок, легко постукивая пальцами по рулю в такт звучащей из колонок модной мелодии.
Ведет себя так уверенно, будто ни секунды не сомневается, что я продамся за целковый. Тихо хмыкнув, складываю руки на груди.
- Сколько дать? Пару тыщ хватит?
- Я ничего не скажу.
- Пять?
- Останови машину.
- Да, ладно тебе, - почти ласково проговаривает блондинка, - я тебя не выдам, не бойся. Он же водит кого-то домой? Или, может, ты слышала, как он разговаривал с кем-то по телефону?
- Я ничего не видела и не слышала, - повторяю упрямо.
Машина замедляет ход и останавливается через дорогу от общежития.
- Ну, хочешь десять?
Я нажимаю на рычажок двери и толкаю ее от себя. Уже собираюсь выйти, как чувствую захват на рукаве куртки.
- Погоди-ка… а ты чего Греховцева так защищаешь? Влюбилась, что ли?
Щеки обжигает. Чувствую, как краска заливает лицо и быстро отворачиваюсь. За спиной слышится мерзкий смех.
- Втрескалась в сына губернатора?! Золушка, бл@ть!.
Не сдержавшись, оглушительно хлопаю дверью иномарки и слышу, как смех сменяется матерной руганью.
Идиотка! Отвратительная, как Нечаева с третьего курса. Та тоже не упускает возможности, чтобы побольнее меня задеть или оскорбить, но ее словесный понос обычно никак не касается Германа, а Диана задела за живое.
Все, что касается Греховцева, крайне чувствительно для меня. Он моя уязвимость. Даже, находясь в тысячах от меня километрах, занимает все мои мысли.
Захожу в общагу, здороваюсь с вахтершей и поднимаюсь на второй этаж. В длинном коридоре витает запах жареной картошки. Сглотнув обильную слюну, понимаю, что проголодалась.
Не раздеваясь, включаю чайник и отвлекаюсь на звонящий в кармане пуховика телефон.
Баталов, чтоб его черти съели.
Перед отъездом Герман заявил, что впредь решением всех моих проблем будет заниматься его друг Рома. Я была с этим категорически не согласна, только меня никто не слушал.
