Под глазами появились темные круги, сами глаза покраснели от недосыпа и поменяли свой жизнерадостный зеленый цвет на какое-то буроватое недоразумение, одежда помялась и даже кое-где обтрепалась – это эльфийская ткань, которую не так-то легко порвать! От аккуратной прически не осталось даже следа, и даже ярко-рыжие волосы потемнели. Мне даже стало немного совестно, что я так издеваюсь над ни в чем неповинной в общем-то девушкой.
– Ничего, оли Лэтеар, – подбодрил я ее. – Скоро мы с вами расстанемся, и вы сможете отдохнуть. Потерпите еще немного.
Первородная мрачно взглянула на меня, но промолчала. Мы продолжили путь – все чаще стали снова встречаться мэллорны, стало теплее. Город был уже близко.
Только большой усталостью можно объяснить тот факт, что ни я, ни оли Лэтеар не заметили отблесков костра и шума пирушки до того, как первородные заметили нас. Когда я услышал этот жизнерадостный хохот, было уже поздно. Что-то в нем было неприятное, а может, я просто не ждал ничего хорошего от первородных. Я встряхнул головой и приготовился отойти в темноту, но нас уже заметили.
– Смотри-ка, одинокая девочка со зверушкой! Как в сказке! Сейчас она подарит поцелуй самому прекрасному из нас! Парни, мы будем между собой сражаться, выясняя, кто из нас самый прекрасный?
Навстречу показались трое молодых эльфов, наверное, года на два моложе, чем я, – ровесники моей спутницы. Судя по не слишком ровной походке, они были уже изрядно пьяны – не настолько, чтобы свалиться и уснуть, но достаточно, чтобы считать себя ужасно остроумными и неотразимыми.
– Я думаю, что все мы здесь одинаково прекрасны, – ответил один из них. – Так что поцелуй должен достаться каждому. И почему только поцелуй? Мы же все-таки не в детской сказке, господа?
Оли Лэтеар мгновенно приняла гордый и неприступный вид, ее спина стала ровной и прямой, а подбородок задрался вверх.
– С кем имею честь, господа? – Слово «честь» было произнесено таким тоном, что не возникало даже сомнений – знакомство с этими эльфами к таковой нельзя отнести даже случайно.
– Ах, простите нам нашу невежливость, юная оли, – шутливо раскланялся самый богато одетый. – Вы видите перед собой цвет семьи Тиритэн – в лице меня и моих друзей. Не поведаете ли вы, в свою очередь, ваше имя, прекрасная незнакомка, и причину, по которой вы находитесь в нашем лесу, да еще в такой странной компании?
Иштрилл представилась и объяснила, зачем она здесь, продемонстрировав письмо, которое ей выдал отец. Почему-то это вызвало еще один взрыв смеха.
– Парни, – обернулся к друзьям тот, что был одет богаче всех, все еще не оправившись от приступа веселья.