Автор
В темной комнате, где только слышны отдаленные шаги и шепот улицы, полоски света сквозь жалюзи делают пространство меньше. Тонкими линиями ночи ты в сотый раз пересчитываешь эти мерцания, но сон так и не наступает. Ночная жизнь за порогом — а вынужденно спать приходится дома....
Легкие горят огнем, тело сотрясает крупная дрожь. Я начинаю осознавать, что натворила. Мама всегда говорила, что моя несдержанность и топорная прямолинейность до добра не доведут.
Так и вышло. Я выплеснула на Алину все, что носила в себе последнее время. Разочарование, ревность и обиду на Греховцева, черт бы его побрал!
Что будет теперь? Меня отчислят с позором? Как я Раисе Николаевне и Герману Дмитриевичу в глаза посмотрю? Как домой вернусь?
Боже… какая я непутевая…
- Это правда, что о тебе говорят? – спрашивает ворвавшаяся в комнату Света.
На щеках румянец, в глазах азарт.
- Что говорят? – спрашиваю хрипло.
- Что ты побила какую-то фифу с третьего курса.
Зажмурившись, я болезненно морщусь. Мне конец.
- Правда, да?.. – чувствую, как прогибается матрас, - расскажешь, что случилось?
Закрываю лицо руками и отрицательно мотаю головой. Я не стану оправдываться, пусть отчисляют.
Надо позвонить маме и тете Рае.
В этот момент мой, зажатый в руке телефон, оживает. Номер неизвестный, но и так уже понятно, ничего хорошего мне этот звонок не принесет.
- Ответь, - шепчет Света, глядя на меня с сочувствием.
Я нажимаю на зеленую трубку и подношу телефон к уху.
- Спускайся. Живо! – орет голос Греховцева.
- Нет.
- Хочешь, чтобы я сам поднялся? Я могу, ты меня знаешь!
- Хорошо, сейчас выйду…
- Даю две минуты.
Обреченно вздохнув, поднимаюсь с кровати и, накинув куртку, молча выхожу из комнаты.
На улице уже стемнело. Над широким гранитным крыльцом, качаясь от ветра, тускло светит фонарь.
Кутаясь в собственные руки, я останавливаюсь на выходе и всматриваюсь в темноту в поисках черного Лексуса.
Справа, у въезда на стоянку, вдруг мигают фары, и я, преодолев три ступеньки, иду туда быстрым шагом.
Не знаю, что меня там ждет, скорее всего, Саша приехал с Алиной и сейчас заставит меня перед ней извиняться. Возможно, я извинюсь, но оправдываться точно ни перед кем не стану.
Подхожу ближе и вижу, что в машине он один. Положив голову на подголовник, наблюдает, как я приближаюсь.
Открыв дверь, сажусь рядом.
Он не орет, я начинаю согреваться, по телу все равно волнами идет озноб.
- Рассказывай, - устало вздыхает он.
- Я не знаю, что тебе сказать. Наверняка Алина тебе уже все рассказала.
- Конечно. В красках. А подружки подтвердили.
- Меня отчислят? – рассматривая свои ногти, спрашиваю негромко.
Саша меняет положение тела.
