Автор
В заснеженных улицах города скользят фигуры, каждый шаг загоняет в глубокую тьму. Вася проходит мимо охранников, которые смирно стоят у ворот, словно статуи изнутри сияют холодным светом прожекторов. Закутанный в черную шубу он неспешно всаживается в внедорожник — и сразу становится невидимкой среди ночного холода....
— Я даю тебе возможность не думать о деньгах, чтобы ты могла просто жить нормально. Что в этом плохого?
— Может, в этом и нет ничего плохого, — она делает паузу, будто подбирая слова, — но я чувствую себя в ловушке, как будто мои решения больше ничего не значат.
Я тяжело выдыхаю, понимая, что разговор уходит совсем не в ту сторону. В моём мире такие вопросы решаются иначе, а тут всё кажется слишком личным.
— Ты хочешь сказать, что это плохо — не думать о деньгах? Что тебя это пугает? — спрашиваю, стараясь говорить, как можно спокойнее.
Она молчит, глядя на меня взглядом, который я не могу прочитать.
— Слушай, у меня сегодня был такой тяжелый день…
Она наклоняет голову, и её глаза становятся мягче, но все равно не теряют настороженности.
— Я понимаю, что вы устали, — отвечает она. — Но разве не лучше поговорить об этом сейчас, чем потом, когда накопится ещё больше?
Тяну руку к бутылке, но останавливаюсь, когда вижу, как она сжимает руки на столе, словно пытаясь удержать себя в рамках.
— Ладно, — говорю вздыхая.
Смотрю на неё и вижу, запуганную, затравленную девочку. Мне сейчас самому себе врезать хочется, что то, я такой чурбан бесчувственный.
— Обычно я контролирую людей другим способом. Приставляю к ним людей, жучки, все дела…
Она медленно качает головой.
— Значит, своего водителя вы тоже ко мне приставили. А я-то, дура, еще думаю, почему он вдруг такой хороший? — всплескивает руками. — Улыбается, беседы разные ведет, заботиться…
Эти слова заставляют меня остановиться.
— Даже в мыслях не было! — резко произношу я, чувствуя, как внутри разгорается ревность. В этот момент мне кажется, что все мои эмоции выбрасываются наружу."
"— Неужели? — спрашивает она, чуть приподнимая брови, и в её голосе слышится некая доля иронии, которая подстегивает мою злость. — Но разве это не очевидно, вы сами только что сказали…
— Мало ли, что я там сказал! Вообще-то, я забочусь о тебе и твоем ребенке!
Она смотрит на меня, и в её глазах сверкает что-то, что я не могу распознать — возможно, это недоверие, возможно, ожидание.
— Забота — это хорошо, Тимур Эльдарович, — отвечает она. — Но забота не должна превращать меня на забавную зверушку в клетке!
— Окей. Не хочешь быть зверушкой, не хочешь быть мне должной. Деньги у меня брать не хочешь… — я делаю паузу, обдумывая свои слова.
