Автор
В заснеженных улицах города скользят фигуры, каждый шаг загоняет в глубокую тьму. Вася проходит мимо охранников, которые смирно стоят у ворот, словно статуи изнутри сияют холодным светом прожекторов. Закутанный в черную шубу он неспешно всаживается в внедорожник — и сразу становится невидимкой среди ночного холода....
Подхожу ближе, осторожно поправляю одеяло, укрывая его. Даня начинает ворочаться, затем, зарывается в подушку, и я, задержав дыхание, наклоняюсь и целую его в лоб.
Выхожу из комнаты тихонечко прикрывая за собой дверь. Спускаюсь на первый этаж, прохожу мимо кухни и замираю прямо на пороге, увидев у плиты Тихого? Может мне привиделось? Еще раз, на всякий случай тру сонные глаза. Нет. У плиты действительно вижу Тимура. Бросаю взгляд на большие напольные часы — семь тридцать.
Сам Тимур Эльдарович, стоящий у плиты на кухне, — это зрелище, которое я никак не ожидала увидеть.
— Ты долго еще будешь топтаться на пороге? — не поворачиваясь спрашивает он.
Странно… Как он меня увидел?
Мне становится неловко, как будто я вторглась в чужое пространство.
— Доброе утро, — тихо произношу, осторожно ступая на кухню.
Тимур поднимает глаза, его взгляд на секунду останавливается на мне, затем он кивает, продолжая работать с ножом.
— Доброе, — отзывается он спокойно, словно всё так и должно быть.
Я подхожу ближе, пытаясь не делать резких движений. Чувствую, как тепло плиты согревает кухню, и запах жареных яиц наполняет воздух.
— Вы готовите? — спрашиваю почти шёпотом, пытаясь осмыслить происходящее.
— Кажется, да, — он на секунду останавливается и смотрит на меня. — А что, есть претензии?
Сложно сказать, почему я так растерялась. Возможно, дело в том, что всё, что связано с Тимуром, никогда не укладывалось в рамки обычной рутины. А сейчас он стоит на кухне и жарит, — заглядываю на содержимое сковородки, — омлет с овощами. Словно это дня него самое естественное занятие в мире.
— Нет, просто… странно это, — говорю, пытаясь справиться с внезапно накатившими эмоциями. — Вы обычно не готовите.
— Ну, Петровны сегодня не будет, а у меня гастрит, — отвечает он, бросая короткий взгляд в мою сторону. — Мне нельзя быть голодным.
Что у него? Гастрит? Боже мой, а мне он казался каким-то бессмертным титаном. Я думала, что он и слов то таких не знает.
— Ты сама-то нормально питаешься, или как получается?
— Как получается, — мямлю в ответ.
Тимур тяжело вздыхает и поворачивается ко мне всем телом, наклонив голову набок, словно оценивая.
