В этой книге ты окажешься в потрясающей ситуации: бесправной рабыне, которую превратили из юриста в бесправную собственность могущественного дракона. Страх и нервное напряжение переполняют тебя, когда понимаешь, что бежать тебе некуда — только одна застекленная комната со склоняющимся над тобой драконом....
Мне нездоровится, у беременности уже большой срок. Я бы хотела пойти спать.
Перегнувшись через стол, король схватил меня за руку — и тут в зале наступила тишина. Один юный дракон в обтягивающем красном трико продолжал жонглировать кеглями. Только сейчас я обратила внимание на сидящую в углу скрипачку, которая выводила на струнах какую-то веселую мелодию.
— Одно ваше слово, Кэтэлина, — тихо произнес король. — Одно ваше слово, и вы будете свободны.
— Что вы такое говорите? — я попыталась освободиться от хватки короля, но ничего не вышло.
— Вам не обязательно оставаться здесь. С драконом, чье сердце навсегда отдано погибшей принцессе.
— На мне ошейник.
— Для меня это не препятствие.
— Ариан… — рыкнул Сорин.
— И что будет с моим ребенком? — повысила голос я.
— Статус принца-наследника подойдет? — сказал король, и в этот момент тишина в зале стала по-настоящему гробовой.
— Я…
— Вам, кажется, нехорошо, — спохватился король. Вскочил и, обойдя стол, взял меня под руку. — Не хотите ли прогуляться?
— Я… да.
Мы вышли из зала. Сорин, разумеется, направился вслед за нами, буквально наступая на пятки.
— Вот, как это будет, — начал король, когда мы отошли на несколько шагов от двери. — Я признаю вашего ребенка своим.
— Но как? — я повернулась к королю. — На мне — ошейник Сорина. Это его ребенок.
— Вас видели на пиру в Сату, весь двор. Мы объявим, что зачали ребенка той же ночью. Срок беременности совпадает. Уже не в первый раз принадлежащая Сорину женщина выбирает меня. Это никого не удивит.
— Пойдут слухи, — покачала я головой.
— Так пусть ходят, — король взял мои руки в свои и посмотрел в глаза. — Мое королевское слово — против слова пустозвонов и болтунов. А тех, кто не угомонится по-хорошему, всегда можно будет успокоить по-другому.
— Кэтэлина… — начал Сорин.
— Подумайте, Кэтэлина, — перебил король. — Жизнь при дворе, где с вас будут сдувать пылинки, безопасность вашего ребенка, мои рука и сердце — или рабство?
— Рука и сердце? Я же человек…
— Вы — мать моего наследника.
— Кэтэлина…
Я зажмурилась, ошейник вдруг стал ужасно тесным. Перед глазами предстал рубин на рукояти меча, который Сорин не выпускал из рук, вспомнилась вся его холодность, все пренебрежение и досада, когда он понял, что невольно стал владельцем виры.
Игра короля была шита белыми нитками: ему нужен был наследник, и чем скорее – тем лучше.
