Два месяца тому назад его вызвали к адмиралу Хорти, который предложил ему поехать в Германию. Раздумывал Бодани не долго: уж он-то хорошо помнил, как в страшном девятнадцатом году[150] его отца, крупного землевладельца, подняли на вилы озверевшие крестьяне, а он сам еле-еле спасся от взбунтовавшихся солдат. Слава богу, тогда несчастной, изнемогающей под красным игом Венгрии, помогли законные правительства Европы. А вот теперь так же надо спасать Германию…
К деревеньке приближались танки. Но вот чьи – Бодани никак не мог определить. Он отдал приказ подтянуть противотанковую пушку, и его солдаты споро выкатили 3,7-сантиметровое орудие на деревянных колесах. Однако полковник не спешил открывать огонь: у красных здесь вроде бы танков не было, и врезать по союзникам было бы как-то не по-товарищески.
Внезапно из облака пыли вынырнул головной танк, и Бодани вздохнул с облегчением. На башне бронированной машины сидел, свесив ноги наружу, танкист в немецкой фуражке. Так в атаку не ходят.
Машины тем временем сбавили ход и остановились прямо напротив пушки. Бодани подошел поближе, козырнул:
– Оберст Бодани! Венгерская добровольческая бригада «Скрещенные стрелы»!
– Гауптман Арман! – откозырял в свою очередь танкист, встав на броню. – Прибыли к вам, герр оберст. По нашим сведениям, здесь идут бои с красной бригадой.
– Совершенно верно, гауптман! – просиял Бодани. – Очень рад вашему прибытию, гауптман. Как я понимаю, вы – эльзасец?
– Латыш, герр оберст!
– А танки у вас, вероятно, из Австрии? Итальянские?
– Итальянские, – согласился Арман, неторопливо перекидывая ноги в люк. – Мы тоже очень рады видеть вас, герр оберст… ВПЕРЕД!!! – рявкнул он по-русски, скрываясь в люке.
Танк словно прыгнул с места, смял гусеницами пушку и рванул вперед. Остальные машины открыли пулеметный огонь, смели всех стоявших на окраине и помчались вперед, сея вокруг себя ужас и смерть.
Ротенбух был захвачен мгновенно: ни эсэсовцы, ни венгры не успели опомниться и организовать оборону. Американский интернациональный батальон пошел в атаку и через несколько часов вместе с танками Армана захватил железнодорожную станцию Ротенфельс. Это было начало Бад-Мергентхайм – Вюрцбургской наступательной операции Германской Красной Армии…
– Мама! – Михаэль Витман спрыгнул с башни Т-26 и бросился к высокой сухопарой женщине в клетчатом переднике.
Та, близоруко прищурилась, всплеснула руками и кинулась к нему навстречу:
– Михаэль, сынок! Вернулся!
Арман с улыбкой наблюдал, как Михаэль раскинул руки, и мать буквально повисла у него на шее. Башнер повернулся, и ноги женщины оторвались от земли, парусом хлопнула длинная домашняя юбка.