Все четверо молчали.
– Как не стыдно обижать тех, кто младше?! – Иосиф Виссарионович тоже начал закипать. – Воспользовались тем, что старше и сильнее?! С завтрашнего утра больше никаких занятий – никому! Саша, тебя это тоже касается! Не умеете пользоваться силой – значит, она вам и не нужна!
Светлана сжала губы так, что они побелели. Василий покраснел, Артём набычился, и лишь Александр стоял с видом независимым и скучающим. Это окончательно взбесило Сталина. Он прошептал какое-то грузинское ругательство и коротко бросил:
– Собирайтесь! Поедете домой!
Он уже отворачивался, когда услышал спокойный Сашкин голос:
– Товарищ Микоян, передайте вашим дочерям, что мы осознали свою вину и просим нас извинить. Все четверо.
– А у меня – мальчики… – не понял сперва Микоян, а потом вскинулся: – Издеваешься?
Сталин заинтересованно повернулся. Все с тем же независимым видом Белов продолжал:
– Ни в коем случае, просто констатирую факт. У вас – дочки, товарищ Микоян. Кстати, средняя – вполне ничего себе.
Светлана хихикнула. Алеша Микоян действительно был красавчиком: тоненький, с большими глазами, черными кудрями и удивительно белой кожей. Она ещё не поняла, что имеет в виду Саша, но Артём и Красный все поняли прекрасно и синхронно усмехнулись. А Василий ещё и решил добавить масла в огонь, гордо выдав:
– Подрасту – позову средненькую… – тут он замялся на секунду, но быстро нашёлся: – Алёну замуж.
Чем заслужил одобрительную улыбку Александра.
– У меня – сыновья! – закричал Микоян, наливаясь кровью. – Сыновья!
– Я к ним в штаны не лазил, – спокойно отрезал Сашка, – а воспитаны как девчонки. Светлана, когда её обижают, ищет защиты у своих братьев, а у ваших дочек братьев нет – они к отцу и побежали.
– Что у вас произошло? – спросил Сталин уже совсем другим тоном.
Белов пожал плечами:
– Дайде, если у Анастаса Ивановича действительно сыновья, то они расскажут сами, а если дочки, то нам очень стыдно, и мы едем домой.
Еще через четверть часа, после допроса, учиненного Микояном-старшим, «микоянчики», хлюпая носами, признали, что получили по заслугам, и праздник продолжался. Сталин улыбался в усы: Белов явно оказывал на его детей положительное влияние.
Следующая ёлка, на которой оказались дети Сталина, была в семье Гальских. Отец Нины – крупный инженер в Наркомате путей сообщения, узнав о том, что среди приглашенных будут дети Самого, устроил праздник с таким размахом, словно собирался затмить кремлевский новогодний банкет. В огромной шестикомнатной квартире Гальских был устроен настоящий пир с кучей домашних и покупных вкусностей, а в зале – танцы под редкую ещё в СССР радиолу. Ну, а кроме того – игры в фанты и загадки, в «лишний стул» и «кошки-мышки», в чехарду и «гоп-доп»[232].