Продолжая нависать над ней, яростно дыша, морально подавляя Славу, пугая её и медленно сужая реальность до сверкающих решимостью антрацитовых глаз, на дне которых зарождалось нечто ужасное. То, к чему Слава никогда не будет готова.
Она открыла рот, не зная, что скажет, но не успела. Иван сжал шею девушки сзади, зафиксировав её иначе. Второй рукой рваными жестокими движениями задрал подол платья.
На Славу нашло оцепенение. Один ужас перерастал в другой.
Она снова открыла рот, жадно хапнув воздух. Но он не проникал в легкие, застрял в горле.
Мир закружился перед глазами.
– Что? Не нравятся мои прикосновения, а, Веснушка? А утром ты кайфовала! А сейчас, значит, нос воротишь от моих рук? Что, запачкались они кровью? Так, милая, я больше скажу, они по локоть в крови! И ими я трогаю тебя! И буду!
Он с силой сжал бедро, оставляя на нем синеватые отметины.
Слава что-то пискнула, жалобно, надрывно.
Нет… Её мир не может рухнуть… Только не сейчас.
И не здесь!
Глаза Ивана прищурились. Мужчина глухо застонал и рванул девушку на себя, отчего та едва не слетела со стола.
Она непременно упала бы, если бы Иван своим телом не удержал её. Он впечатал её в себя почти до боли и набросился с поцелуем, обжигая и травмируя губы. Слава не успела отреагировать, как он всунул язык между раскрытых губ.
Так мужчина её еще не целовал. Больно. Надсадно. Кусая и царапая.
Клеймя…
Оставляя на ней свои следы.
Славу прорвало, и долго сдерживаемые слезы побежали по щекам. Девушка не вырывалась, не билась.
Её держали крепко.
И просить… Она знала: бессмысленно.
Но это же Иван… Её Ваня…
Он оторвался от неё так же неожиданно. Отодвинулся на несколько миллиметров и глухо, едва слышно, почти не размыкая губ, выдохнул:
– Ты плачешь…
Почему-то в его голосе слышалось удивление. Или даже недоверие.
Секунда сменялась другой. Слава не двигалась, сидела, не шевелясь.
Иван в прямом смысле этого слова оттолкнул себя от неё, как пьяный, шатаясь, сделал шаг назад, покачал головой, точно сам для себя что-то решая, развернулся и вышел из кухни.
Славу больше никто не держал, и она рухнула на пол, вовремя успев выставить ладони, чтобы не удариться лицом о плитку.
Физической боли девушка не чувствовала.
Душевная полностью поглотила её.
Глава 25
Слава знала, что Иван не придет.
Ни ночью.
Ни на следующий день.
Она говорила себе, что и не ждет.
Он – убийца! Он плохой человек.
Он…
Она снова скатывалась в истерику, зажимая рот рукой и отказываясь думать, прячась от себя в ванной.
