Три исторических романа о судьбах героев Древней Греции. Молодой сын Зевса ищет свое место в мире, разгадывая тайны прошлого. Эпическое повествование о подвигах и любви на фоне величественных событий древнегреческой истории. Произведения классика русской литературы для читателей всех возрастов.
Раздел Chitat.online для книги «Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Три исторических романа о судьбах героев Древней Греции. Молодой сын Зевса ищет свое место в мире, разгадывая тайны прошлого. Эпическое повествование о подвигах и любви на фоне величественных событий древнегреческой истории. Произведения классика русской литературы для читателей всех возрастов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Петрович Дурасов Детские книги Детская проза подборки серии
Три исторических романа о судьбах героев Древней Греции. Молодой сын Зевса ищет свое место в мире, разгадывая тайны прошлого. Эпическое повествование о подвигах и любви на фоне величественных событий древнегреческой истории. Произведения классика русской литературы для читателей всех возрастов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Лишь что-то серое, колючее цепляется за песок, стараясь стать растением. Гефестион жестом подозвал египтянина-переводчика.
– Что это? – спросил он громко, чтобы слышал Александр. – Кому нужны эти дикие колючки?
– Верблюдам, – ответил переводчик. – Верблюды их едят.
– А что там дальше? – не выдержал царь. – Если свернуть влево?
– Там – ничего. Там – пустыня. Песок. Смерть.
– Такая огромная земля, – сказал Александр, окинув глазами безмолвные рыжие пески, – и такая пустая. Пустыня.
Чем ближе дорога подходила к Нилу, тем чаще встречались села и маленькие города. Жители молча смотрели на чужеземцев, у которых были сильные кони и сверкающее оружие. Но, увидев царя в его богатых доспехах, люди падали ниц.
– Александр! Александр!
По всему Египту уже разнеслась громкая весть – Александр, царь Македонский, победитель персов, явился к ним!
– Александр! Александр! Александр!
К Гелиополю подошли вечером. Еще издали стали видны алые вечерние воды широко идущего Нила и светлые, облитые зарей стены Гелиополя, поднявшиеся над синей полосой покрытого сумраком берега.
Покорение страны чудесГелиополь – город жрецов. Здесь они совершали богослужения, занимались разными науками – философией, астрономией… Жили, огражденные от народа опасной близостью к богам, тайнами пророчеств и магии.
Александра встретили с почестями, город и храмы были открыты для него.
Святилище бога Солнца – Гелиоса – стояло на высоком холме. Александр поднялся туда вместе с молчаливыми жрецами. Они провели его в храм. Македонянин уверенно шагал по гладким камням дромоса[78], ведущего к храму, но стоявшие по сторонам ряды каменных сфинксов смущали его. Эти каменные звери с человеческими головами смотрели холодно и пристально. Кто они такие? Какая власть им дана? Входя в преддверие храма, Александр украдкой оглянулся – не смотрят ли они ему вслед?
Одно преддверие, второе, третье… Святилище. Волокнистый, лиловый сумрак ладанного дыма. Статуя бога Атума – Ра. В руке этого бога вся страна Нила. Он может запретить Нилу разлиться. И тогда Египет погибнет – солнечный зной сожжет его.
Александр принес жертву египетскому богу – оскорблять жрецов ему никак нельзя: они могут быть ему всесильными союзниками, а могут быть и беспощадными врагами. И потом, кто их знает, этих чужих богов? Может, и в самом деле они владеют какой-то неведомой силой…
Выйдя из святилища и миновав молчаливую вереницу сфинксов, Александр с облегчением покинул священный холм.
Внизу лежали неподвижные озера, в которые с робким журчанием вливалась из каналов медленная вода."
"Свита тотчас окружила Александра – этеры опасались за своего царя, было как-то тревожно, когда жрецы увели его наверх.
