Госпожа сидела молча, сдвинув сросшиеся у переносья брови, и нервно терла одну руку другой. Ждать вестника, не покидать крепости… А придет ли еще вестник, будет ли кому послать его? Пока старый бактриец добирался до Скалы, на границе Согдианы произошла большая битва. Где теперь Оксиарт? Где ее сыновья?
Госпожа закрыла глаза, будто страшась увидеть то, что угрожало, – гибель Оксиарта, гибель семьи… Она позвала служанку:
– Спроси у посланца, не слышал ли, куда Спитамен пойдет потом? Откуда ждать гонца? Если уснул – разбуди.
– Его нельзя разбудить, госпожа, – печально ответила служанка, – он умер. У него в сердце не осталось крови…
Госпожа молча поглядела на нее, отвернулась и, опустив голову, пошла в свою спальню, повторяя одно и то же:
– Сыновья мои, ах, сыновья мои, сыновья мои… Где вы теперь, сыновья мои?..
Рокшанек крепко прижалась к теплому плечу кормилицы:
– Апа, а вдруг Македонянин придет сюда?
– Не придет, моя светлая, не дрожи так. Как он может подняться сюда? У него же нет крыльев!"
"Проходили дни, полные слухов, тревоги, тайных слез, ожидания. Ждали гонцов от Оксиарта, ждали вестей. Но вестников не было. А в одну из холодных весенних ночей в крепость вдруг явился сам Оксиарт с отрядом своих всадников.
В крепости тут же, среди ночной синевы, всюду загорелись огни, замелькали факелы. Народ собрался к воротам Оксиартова дома, обнесенного стеной.
Вести были невеселые. Македоняне опять разбили Спитамена. Больше восьмисот всадников-скифов осталось на поле боя, а у Кена погибло едва ли тридцать человек. Массагеты снова бежали в свои степи, а вместе с ними ускакал и Спитамен. Скифы – странные союзники: убегая, они разграбили обозы и согдов, и бактрийцев… А Спитамен не остановил их – как видно, уже не имел среди них достаточно власти.
Согдийские войска рассеялись. Многие потеряли надежду на победу и сдались Македонянину. А он, Оксиарт, решил, что ему тоже нечего делать там с его ничтожными силами. Однако к Македонянину не пойдет, отсидится здесь, на Скале. Если нет сил защитить свою землю, так хоть не помогать врагу!
Печальные вести для Согдианы…
Но в доме сразу стало шумно, оживленно. Вернулся Оксиарт, господин дома, вернулись и его трое сыновей. Мать подняла на ноги и слуг, и родственниц, чтобы достойно встретить и накормить гостей, собравшихся у нее. Грустно, конечно, что Спитамен опять вынужден бежать в пустыню. Но ведь уйдут же когда-нибудь македоняне! И спустится же когда-нибудь семья Оксиарта со Скалы, и опять они все будут жить, как жили.
Но, притаившись за толстой занавесью, госпожа услышала, о чем говорят мужчины, собравшись вокруг очага. Это были совсем другие разговоры.
– Македонянин не уйдет, – говорил Оксиарт, – он никогда не оставляет в тылу у себя непобежденных.