Жена Динона прислала ему большой узел с едой и вином.
Керкиряне, грустные и смущенные, проводили Фемистокла до пристани. И потом долго стояли и глядели вслед круглому суденышку, увозившему Фемистокла. Они видели, как он стоял у мачты, понурив голову, и как ветер трепал его кудри. Они всё ждали, что он оглянется, ко Фемистокл не оглянулся ни разу. И когда темный берег принял его, керкиряне молча разошлись по домам.
Зимние ветры завывали в ущельях Эпира. Темные облака летели над горами, багряный свет вечерней зари окрашивал их края, и от этого они казались грозными и зловещими. Мулы с опаской шагали по горной дороге. Фемистокл плотнее запахивал грубый домотканый плащ из овечьей шерсти, присланный Архиппой. Фемистокл, уходя в изгнание, не думал, что этот походный плащ может ему понадобиться: было лето, стояла жара, и казалось, что до зимы очень далеко.
Дорога шла вверх, к перевалу. Копыта мулов, сбиваясь с шага, звенели по камням.
– Ты знаешь, в какой мы стране, Сикинн? – спросил Фемистокл.
– Нет, господин. Я только знаю, что мы в стране очень мрачной и суровой.
– Мы в стране молоссов, Сикинн. И ты прав, эта страна сурова. Особенно для нас с тобой. А вернее всего, для меня. А ты знаешь, кто царь молоссов, Сикинн?
– Не знаю, господин. Но думаю, что нам это все равно?
– Нет, не все равно. Царь молоссов – Адмет, мой враг, Сикинн. Однажды я сильно оскорбил его.
Сикинн придержал мула:
– Твой враг, господин? Так зачем же мы едем к нему?
Но Фемистокл не тронул поводьев.
– А может быть, ты скажешь, куда нам ехать? – невесело усмехнулся он. – Как ты видишь, нас привезли и высадили на этот эпирский берег. Что же нам делать? Хуже, если мы будем скрываться где-нибудь в молосских селениях. Да и не скрыться – наутро же будет известно об этом царю Адмету. Уж лучше явиться прямо к нему и довериться его великодушию!
На перевале ветер был неистовым, мулы шли, отворачивая головы, ветер слепил им глаза. Фемистокл плотнее запахнул плащ. Заря погасла. Луна то освещала дорогу, то снова пропадала. И когда наступала тьма, Фемистоклу казалось, что они сейчас вступят в преисподнюю…
Но вот дорога выровнялась, ветер стал тише, и откуда-то издали вместе с шумом ветра донесся тонкий длинный звон…
– Додонские чаши звенят! – сказал Фемистокл. – Теперь недалеко.
– Какие чаши, господин?
– Тут святилище Зевса Додонского, – Фемистокл поддерживал разговор, чтобы заглушить тяжелое чувство тревоги, – там стоит священный дуб, огромное дерево. В нем пребывает сам Зевс и дает пророчества. На дубе висят медные чаши, вот они-то и звенят сейчас от ветра. Мы этого звона понять не можем. Но жрецы по звону понимают, что хочет сказать божество.
– А может быть, он посадит нас в тюрьму, господин?
– Кто? Зевс?
– Нет. Царь Адмет, к которому мы едем.