Дельфийская пифия велела им идти в святилище Трофония и там искать помощи.
Беотийцы долго бродили по горным дорогам, поднимались на скалистые уступы, спускались в ущелья. И никак не могли найти этого святилища.
Случайно один из послов, Саон, заметил, что, куда бы они ни шли, над ними все время жужжит пчелиный рой. Он невольно стал следить за пчелами. И вдруг увидел, что пчелы влетели в расщелину скалы, и жужжание затихло. Саон последовал за пчелами, влез в расщелину. И там, под землей, увидел храм Трофония. Именно Саон и научился первым, как надо совершать священные обряды и как обращаться за прорицанием.
Так рассказывает беотийская легенда о том, как было открыто прорицалище у Трофония. Вот в этом-то прорицалище и должен был отыскать Аристомен свой щит.
Покорный воле богов, Аристомен отправился в Беотию.
Уже давно прошло то время, когда это святилище нельзя было найти. Сейчас здесь, у горы, дымились жертвенники, толпился народ, тревожно блеяли привязанные в стороне жертвенные бараны. У главного алтаря лежал только что зарезанный баран. Жрец вынул его внутренности, положил на алтарь и принялся их рассматривать, стараясь угадать волю Трофония…
Аристомен постоял в толпе, посмотрел, как приносится жертва. Потом пошел бродить вокруг святилища, присматриваясь, не лежит ли где-нибудь здесь его большой, окрыленный орлом щит. Щита не было. Тогда он решил, что прежде всего ему нужно принести жертву, и пошел приглядеть барана.
Между тем зоркие глаза жрецов приметили его. Один из них подошел к Аристомену:
– О чем ты хочешь просить Трофония?
– Я пришел искать у Трофония мой щит, – ответил Аристомен, – мой щит, на котором орел с раскинутыми крыльями.
Жрец велел Аристомену отойти от баранов.
– Жертва будет потом. Сначала – очищение.
Жрец повел его в какое-то здание, стоявшее у самой горы.
– Это храм доброго Демона и доброй Тихи, – сказал жрец. – Здесь ты проведешь несколько дней. Отдыхай. Теплой водой не мойся, но можешь купаться в нашей речке Эркине. Голодать не придется. У нас не одному Трофонию приносятся жертвы, но и Кроносу, и Зевсу, и Гере, и Деметре… Мяса довольно. А когда отдохнешь и очистишься, будешь достоин того, чтобы войти в святилище. Там ты найдешь свой щит.
Проходили дни, непривычно тихие, однообразно спокойные. Сначала Аристомену показалось, что он попал в какой-то счастливый мир, где не нужно ни воевать, ни тревожиться, где можно отдохнуть от всяких забот. Но уже на второй день он принялся нетерпеливо ходить взад и вперед в своем безмолвном жилище. Усталость прошла быстро, как бывает всегда у молодых и сильных людей. Его уже охватывали нетерпение и тревога.