В мирном ужгороде древних дней предстает Саламин - сын Зевса. Здесь пьют вино, строят крепости и сплетают страшные заговоры за закрытыми дверями. Аттикус, живой и мрачный, рассказывает о битвах на поле и интригах в коридорах дворца, где смерть может ждать даже самого могущественного героя. В стенах этой книги слышится рокот волн, звучат шаги легендарных воинов, а воздух кипит от ожесточенных драконьих нападений....
Многие спали, завернувшись в плащи. Военачальники коринфян – Иперменид, Ахладей, Идекта и Лисистрат – тоже спали после трудного перехода. Они чувствовали себя в безопасности. Кого же им бояться? Мессенцы далеко, сидят, закрывшись на горе.
Аристомен со своим отрядом тихо подкрался к коринфянам, окружил их. А потом внезапно напал на врагов, и пощады им не было. Почти все коринфяне полегли здесь. И военачальники их были убиты.
Грозный и гневный стоял Аристомен среди поверженного вражеского лагеря и угасающих костров.
– Пусть знает Спарта, – сказал он, указав мечом на опрокинутый шатер коринфских вождей, – что здесь был Аристомен. И сделал это Аристомен!
Снова начались набеги мессенцев на поля и города, снова не стало покоя в спартанской Мессении.
Время шло. Приближался лаконский праздник в честь Аполлона. Во время этого праздника спартанцам нельзя было вести никаких войн – так диктовали старые обычаи. Поэтому спартанцы заключили с мессенцами перемирие на сорок дней. И ушли в Аммиклу, где стоял их уродливый Аполлон, справлять свой праздник.
Однако по Мессенской долине по-прежнему шатались критские стрелки, нанятые Спартой для войны с мессенцами. Эти стрелки пришли из критских городов; больше всего их пришло из древнего города Литта. Жители Литта происходили от лаконцев и так же, как спартанцы, славились своей силой.
Аристомен считал, что раз заключено перемирие, то он может свободно выйти из своей крепости и спуститься в долину.
Семеро критских стрелков внезапно выскочили из кустов и схватили Аристомена.
– Поймали Аристомена! Поймали, поймали Аристомена!
Двое стрелков тут же отправились в Спарту, чтобы сообщить о своей нечаянной удаче. А остальные пятеро, не спуская глаз с Аристомена, повели его в ближайший лаконский дом.
Аристомен молча повиновался. Его захватили незаконно, во время перемирия.
«Почему же незаконно? Перемирие заключили мы, спартанцы. Критские стрелки перемирия не заключали!» – вот что она скажет!
Аристомен молчал. Неужели конец?
Конец? Ну нет, этого не может быть. Если он смог уйти из кеады, неужели у него теперь на это не хватит ловкости и ума?
Аристомен, окруженный стрелками, вошел в дом. В доме этом жила вдова со своей дочерью. Аристомен поглядел на женщин сверкающими глазами.
