Три исторических романа о судьбах героев Древней Греции. Молодой сын Зевса ищет свое место в мире, разгадывая тайны прошлого. Эпическое повествование о подвигах и любви на фоне величественных событий древнегреческой истории. Произведения классика русской литературы для читателей всех возрастов.
– А ты, Филипп, хороший полководец, но какой же ты царь?!
Александр молчал, сурово сжав губы. Гефестион с тревогой смотрел на Филиппа. Но Филипп, счастливый своей победой, и не думал сердиться. Увидев Александра, стоявшего в латах, но с открытой головой, он с пьяной нежностью улыбнулся:
– Царь Македонский!
И снова пошел плясать среди мертвых тел.
В это время к нему подошел Демад.
– Перестань, – сказал он с неожиданной суровостью, – тебе судьба предназначила роль прославленного полководца Агамемнона, а ты ведешь себя, как Терсит, которого презирали![29]
Филипп, тут же опомнившись, стряхнул с себя дурман и пьяное наваждение. Он выпрямился, принял полную достоинства осанку и сказал:
– Довольно. Элладе конец. Мы победили. Не будем тешиться их отчаянием.
Воля победителяФилипп торжествовал. Неудачи последних лет утомили его. И вот победа полная, несокрушимая победа. Он победил Элладу. Надменные афиняне бежали с поля боя перед македонскими войсками. Снова кровью эллинов была обагрена эллинская земля. Ручей, струившийся из-под Херонейского акрополя в Кефис, стал красным от эллинской крови. И еще много лет после битвы, как говорит предание, цвели на той земле анемоны, окрашенные пурпуром…
Как прекрасно, как умно говорил один из афинских ораторов – Филипп не мог припомнить, кто именно, – что лишь битвы при Марафоне и Саламине достойны прославления, потому что там эллины защищали свое отечество от чужеземного врага. А что за слава, если эллины бьют эллинов же? Но афиняне снова – уже в который раз! – не остановились перед междоусобной войной.
Филипп ликовал. Пьяная пляска на поле боя – это было безудержным излиянием его чувств, его торжества и восторга.
Но он скоро опомнился. Он заявил, что хочет быть вождем Эллады, а не поработителем. Сейчас он мог бы сровнять с землей славный город Афины, как сделал когда-то перс. Но перс был варвар, а македонский царь – потомок Геракла!
Филипп стряхнул с себя пьяное веселье, снял шлем и доспехи. И, задумчивый, с затуманенным лицом, пошел осматривать лежащих на поле боя. Его этеры последовали за ним. И с ними – Александр.
Филипп узнавал своих. И тут же сравнивал, чьих воинов убито больше. Но, даже не подсчитывая, было видно, как тяжко пострадали афинские и фиванские ополчения.
Возле «священного отряда» Филипп остановился. На черной от крови земле, в полном вооружении, ни на шаг не отступив от своих позиций, лежали все триста человек…
Филипп опустил голову и заплакал.
