Нежусь в его руках, наслаждаюсь каждой секундой рядом с ним. Аккуратно приподняв голову и уткнувшись подбородком в стальное плечо, рассматриваю мужчину вблизи. Любуюсь дикарем, которого я приручила.
Позволив себе еще немного побыть рядом с ним, аккуратно выскальзываю из кольца его рук. В полумраке нахожу кофту, кутаюсь в нее и босиком, на носочках, крадусь к двери.
Не могу оставаться здесь до утра, ведь в комнате на первом этаже спит мой сын. Я должна быть рядом, особенно когда он болеет. Я всегда буду выбирать ребенка. Надеюсь, Тимур поймет меня правильно.
В нашей с Владиком комнате переодеваюсь. На ощупь проверяю температуру малыша и, убедившись, что его здоровью ничего не угрожает, бесшумно ложусь рядом. Чувствую, как в ногах шевелится щенок, недовольный тем, что его разбудили. Замираю, пока он устраивается поудобнее.
Но стоит мне прикрыть глаза, как дверь открывается. И я бы не заметила этого в полудреме, если бы наш пушистый защитник не вскочил с постели и не начал лаять.
– Вот предатель. А еще тезка, – хрипло отчитывает щенка Тимур, а у меня сердце пускается вскачь от его голоса. – Ну, тише, – присев, чешет его по холке."
"Приподнимаюсь на локте, всматриваясь в темноту и различая огромную фигуру, возле которой кружит крохотный комочек. Песик успокаивается и возвращается к нам, охраняя сон Владика.
– Тимур? Что ты здесь делаешь? – растерянно спрашиваю, потому что не верю. Может, он мне привиделся?
Сынок ворочается в моих руках, кашляет и просыпается. Начинает хныкать, но вдруг умолкает, увидев Тимура.
Не показалось...
– Папа с нами? – чуть слышно произносит, чтобы не спугнуть.
Вулканов подходит ближе, опускается у нашей кровати, проводит ладонью по макушке Владика.
– Болит что-то, ураганчик? – называет его придуманным мной прозвищем, но в его устах оно звучит по-особенному.
– Нет, – сын зевает и прижимается ко мне спинкой, кутаясь в одеяло. – Папа полечит, – повторяет и опять засыпает.
Тимур прижимается губами к его лбу. Измеряет жар? Или по-отечески целует?
Приподнявшись, тянется ко мне. Целует в щеку, наклоняется к уху, обдавая дыханием.
– Я теперь всегда буду с вами, – произносит уверенно. – Завтра на второй этаж переберемся. Выберешь детскую для Владика. Можешь обустроить ее по своему вкусу. Пора вам расположиться здесь по-человечески. Вы больше не гости. Вы моя семья.
Четко. Убедительно. Безапелляционно.
Мне нечего возразить ему. Главе семейства. Нашего небольшого семейства.
– Это сон? – шепчу я.
– Надеюсь, нет, – хмыкает и заставляет себя отстраниться.
Бросает подушку на диван у противоположной стены, устраивается так, чтобы наблюдать за нами, и невозмутимо засыпает, будто мы его снотворное. Затихает и Владик, прекращая покашливать.
Одна я не могу успокоиться до самого утра.