Однако меня такой ход событий совершенно не устраивает.
– Мы опаздываем, Тимур, – тихо, но уверенно зову его. – Владика в детский сад нужно еще завезти.
Упоминанием сына я попадаю точно в цель – в самое сердце Вулканова, которое тут же берет верх над негативными эмоциями. Тимур нехотя, со скрипом, но все же отступает в сторону, пропустив Игоря, а сам садится за руль.
– Пап, чудище, – жалуется Владик. Тычет пальчиком в удаляющуюся фигуру своего настоящего отца. Которому не нужен сын.
– Что он хотел? – негромко уточняет Вулканов, покосившись на ребенка.
– Хамил, – признаюсь честно, потому что не хочу лгать родному человеку. И спешу его успокоить: – Но много наговорить не успел. Ты вовремя вернулся. Все проконтролировал в клинике? – специально перевожу тему.
– Я ведь обещал, что быстро, – бубнит себе под нос и почему-то прячет глаза.
Молча заводит двигатель, а я смотрю через стекло, как Игорь занимает водительское место и, зыркнув в нашу с Тимуром сторону, внезапно притягивает к себе бедную Светку. Врезается в ее губы, как пиявка, словно целует напоказ.
Отворачиваюсь, нервно покашливая от смущения и краснея. Мне становится стыдно за бывшего мужа.
– Урод инфантильный, – звучит самый верный для него диагноз.
– Согласна, – выдыхаю сипло.
– Если хочешь, я отменю встречу. Обсудим грант потом, а ты отдохнешь, – предлагает Тимур, выруливая на дорогу. Умело маневрирует в потоке машин, но при этом управляет аккуратно, контролируя скорость.
– Нет, – выпаливаю убедительно. – Мы должны выиграть этот грант. Назло Меркуновым, – сжимаю руки в кулаки, но сверху тут же ложится широкая ладонь. Застывает на доли секунды, бережно погладив, и возвращается к коробке передач."
"– Я не хочу, чтобы ты мстила им, Ева, – шокирует меня, но тут же объясняет: – Это не женское дело. С Игорем я сам разберусь, а ты… занимайся творчеством и самореализацией, – бегло скользит по мне ласковым взглядом и по-доброму улыбается.
– Спасибо, – касаюсь его предплечья, поглаживаю пальчиками стальные мышцы. – Ты прав. Просто мне еще нужно привыкнуть быть женщиной рядом с настоящим мужчиной, – шепчу с нежностью.
Замечаю, как стремительно меняется строгий профиль Тимура. Как дергаются желваки на скулах. Как уголки его губ ползут вверх, хоть он и пытается скрыть довольную улыбку.
– Какая ты лиса, – не выдержав, с хриплым смешком выдыхает он. И, покосившись на меня, улыбается еще шире.
Наслаждаюсь тем, что пробудила того самого чуткого, заботливого Тимура, а грозная личность если не исчезла, то оказалась забита в дальний угол его души. Подаюсь ближе и быстро целую моего мужчину в щеку. Морщусь от жесткой щетины и, хихикнув, расслабленно откидываюсь на спинку кресла.
– Мама и папа, – комментирует Владик, отчего наши лица начинают сиять еще ярче.