Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
– Ходят тут всякие, – расстроенно пробормотал Чумаков, – товарищи офицеры женского пола… Ладно, надеюсь, не отправят на Колыму…
– О чем это мы, – простодушно сказал Петров. – В общем, бочку мы на вас покатили, Алексей Макарович. Дьяченко ездил в соседний район, к знакомому в тамошнем угро. Тот сделал по просьбе запрос в верха, и выяснилось, что ни в Управлении по оперативному розыску, ни где-либо еще, ни вообще в МВД, нет сотрудника с именем Черкасов Алексей Макарович. На этом основании Дьяченко решил, что ты имеешь отношение к банде…
– Вы тоже решили, – фыркнул, отворачиваясь, Дьяченко.
– От верблюда, – усмехнулся капитан. – Да, я не работаю в системе МВД. А откуда прибыл, вам лучше не знать. Какая разница? Я самый настоящий Алексей Черкасов, тебе ли в этом сомневаться?
– Да, верно, – заулыбался обычно сдержанный Гундарь, подтащил к кровати несколько стульев, начал выгружать из плечевой сумки гостинцы – бутылку водки, два яблока, два граненых стакана, завернутых в бумагу – во избежание предательского бряканья.
– Так здесь же нельзя…"
"– Рассмешил, – улыбнулся Чумаков. – Это нам-то нельзя? Да все нормально, командир. Водка – похабная, яблоки – кислые, компания – сомнительная. А в остальном – все ништяк. Пьем по очереди. Давайте, – он набулькал в стаканы. – Не чокаясь: за Куртымова, за Вишневского, за Ко… Нет, за этого не надо, – он смутился. – Все, поехали.
Водка действительно оказалась поганой, от яблок сводило челюсти, но компания оказалась не такой уж плохой.
– Я тут подумал, – сказал Пашка. – Все бандиты хромые какие-то. Нет, в натуре, мужики. У Конышева нога больная, Шабалин тоже жаловался, у Гаврилова диагноз, пусть и липовый – коленный артрит. Это дело войдет в анналы, как дело Банды Хромых.
– Ни в какие анналы оно не войдет, – отсмеявшись, возразил Алексей, – дело засекретят, и не дай вам бог всуе его упомянуть. Так надо, мужики.
