Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
При немцах тоже надо было что-то делать, дабы не загнуться от голода – знакомый помог устроиться в мастерскую похоронных принадлежностей, я обтягивал тканью гробы для немецких солдат и офицеров, выполнял мелкие портняжные работы… Надеюсь, это не повод обвинить меня в сотрудничестве с оккупационными властями? Сейчас я совершаю прогулки по местным организациям – школы, типография, механические мастерские, пытаюсь убедить работодателей, что еще не пришел в полную негодность. Государство поддерживает – я получаю ежемесячно 87 рублей.
– То есть вы запросто гуляете по городу?
– Так же, как вы. Еще ни разу не промахнулся мимо собственного дома… Вы удивитесь, но я вижу. Вижу не так, как вы и все другие, это идет не от глаз – от мозга, носа, ушей, это трудно объяснить тому, кто никогда подобного не испытывал. Это на грани интуиции, особого чутья, особого восприятия. Когда я держу в руках деньги, я знаю, какие это купюры.
– Вы неплохо начитаны…
– Да, я посещаю библиотеку, беру книги на дом – к вашему сведению, свой шрифт Луи Брайль изобрел более 120 лет назад – а если быть точнее, в 1824 году. Мальчику было 15 лет, воспалились глаза после инцидента в мастерской отца, и он потерял зрение, после чего изобрел свой собственный шрифт… Вы осветили меня фонарем – я не видел свет, но я его ощутил.
