Хозяева «Механикс» хотели не просто совершить революцию руками местной оппозиции, они планировали нечто более грандиозное. И нам следовало быть к этому готовыми. Поэтому я и предложил тайным образом под покровом ночи ввести дополнительные силы в город и расположить их неподалеку от площади, чтобы в нужную минуту ввести их в бой. Все находилось под контролем! Мартынов согласился с предложением.
Революция, о которой говорил Серафимов, представляла собой лишь вооруженный захват власти и правящей верхушки. Народные массы не спешили следовать за лидером экстремистов, хотя проплаченные агенты-провокаторы развили в последние месяцы бешеную активность, склоняя людей к неповиновению. Но… то ли политика Карла Александровича оказалась столь успешной, что недовольных почти и не нашлось, за исключением обычного процента бандитов и природных оппозиционеров, да остальных неудачников всех мастей, то ли сыграли роль иные причины, однако действия провокаторов успеха не имели. Я сам начистил одному из говорунов физиономию, услышав пару недель назад в пивной крамольные речи. И скажу откровенно, народ был со мной солидарен.
Поэтому к своей миссии со стрельбой я и отнесся столь легко, полагая, что власти в курсе событий и ведут свою игру, а солдаты ждут своего часа. Но полки не появились, а император повел себя более чем странно…
— О чем вы, Бреннер? Какой Серафимов? Я лично присутствовал, когда утром отец отдавал распоряжения, и ни о каких возможных провокациях и тем более потенциальной бойне заранее известно не было.
— Но как же? — удивился я. — Барон-капитан Мартынов собирался лично доложить императору…
И тут я умолк на полуслове. А что, если барон-капитан попросту не передал содержание нашего разговора его величеству? Что, если он вел собственную игру? Но поверить в это я не мог. Мартынов — герой множества сражений, риттер без страха и упрека… и вдруг предательство? Не верю!
— Барон-капитан скоропостижно скончался вчера ночью, — со странным выражением на лице произнес Костас. — Сердце отказало. Об этом стало известно буквально за час до полудня.
Вот, значит, как. Мартынов не предал. Умер. Не выдержало сердце, и рассказать об угрозе он попросту не успел, а я понадеялся на него и не предусмотрел запасных вариантов. Получается, я не был агентом Мартынова в круге заговорщиков, я, сам того не зная, стал предателем.
— Но… — Я не находил слов. — Неужели никто больше…
— Бреннер, а вы никогда не задумывались о происхождении боевых механизмов, дубликатов и прочих технологий, попавших в руки революционеров? Или вы думаете, что все пришло от нас, с этой стороны? Так я вас разочарую. У моих «собратьев», — Костас особо выделил последнее слово, — подобных технологий нет.