Блюмберг, наблюдавший со стороны за нашей беседой, недоуменно пожал плечами и начал готовить второй шприц.
— Прошу тебя, успокойся! Все будет хорошо! Дыши глубоко и ровно! Вот так, молодец…
Через пару минут Грэг расслабился. Про бездну и конец света он более не вспоминал. Что это было — бред или пророчество? Меня же интересовала реликвия. Ее потеря будет иметь ощутимые негативные последствия. Мы не должны враждовать с фогелями. С чужаками нужно дружить, торговать, но не воевать. Такая война погубит империю.
— Где я? Кира! Это ты, Кира? — Грэгуар вновь открыл глаза.
— Это я. Все в порядке, ты среди друзей!..
— Тогда почему я привязан? — задал вполне логичный вопрос репортер. Кажется, постепенно он приходил в себя.
— Грэг, врать не буду, мы тебя привязали, потому что ты нестабилен: то в прострации, то буйствуешь. А сейчас от конской дозы препарата у тебя случилось временное просветление, но скоро ты опять отключишься, поэтому скажи скорее: что последнее ты помнишь?
Лоб Грэга пересекли две глубокие морщины, он изо всех сил пытался вспомнить.
— Я был на том приеме…
— В посольстве фогелей?
— Да, меня пригласили, единственного из всех репортеров. Приглашение прислали мне домой, лично в руки… Это показалось мне странным, обычно подобные приглашения высылают в редакцию. Поэтому я попытался выяснить имя отправителя…
— Получилось? — заинтересовался я.
— Да, приглашение отправил некто Степан Симбирский. Поговорить с ним у меня не получилось — оказалось, он из деловых, опаснейший человек… но приглашением я воспользовался и на прием пошел. Грех был упускать такой шанс… — Репортер умолк, тяжело дыша.
Симбирский? Ведь именно его люди привезли Валера нанимать меня на работу… Но Белла сказала, что случайно вспомнила о своем старом приятеле уже после инцидента. Значит, все случилось не совсем так, как мне хотели это представить.
— Пульс? — негромко спросил Блюмберг.
— Сто восемьдесят. — Циля держала запястье Грэга в своих руках. — Учащается.
— Это опасно. — Доктор повернулся ко мне. — Пора заканчивать разговор. Вы все вопросы задали?
— Я даже еще и не начинал…
— У вас есть максимум минута.
— Грэг, сосредоточься, прошу тебя. У нас мало времени! Что произошло на приеме? Что ты видел?
— Фогели были милы и весьма дружелюбны…
Я видел, с каким трудом дается Грэгу этот разговор, он вновь побледнел, пот выступил на его лице. Циля время от времени промокала его лицо полотенцем, Грэг, казалось, ее не замечал.
— …Их главный посол произнес речь.
— Да, кажется, его зовут так или очень похоже. Он говорил о шансе, выпавшем нашим мирам, о будущем сотрудничестве, о перспективах развития. В общем, всю ту чушь, которую вечно мелят дипломаты. Они везде одинаковы, — криво ухмыльнулся Грэг.