Но в тот момент он был мне совершенно безразличен, теперь же я просто мечтал побеседовать с этим человеком наедине.
Отпустив Ежова, я зашел в дом. Ключ от парадного входа я всегда носил с собой. Никто мне не мешал, только бригадир покосился в мою сторону, но наличие ключа убедило его, что перед ним хозяин, а не случайный посетитель.
Медная табличка на двери моего дома слегка скособочилась. Я поправил ее и обтер носовым платком от грязи. Табличка вновь заблестела как новая, на ней все так же значилось: «Частное розыскное бюро. К. Б. Бреннер. Лицензия за номером 718/2. Часы работы ненормированные».
Старое доброе время. Дни, когда я был счастлив…
Первым делом я прошел в кабинет. Внутри все оказалось далеко не так плохо, как я представлял. Я зажег лампу. Мрачные тени заплясали на стенах.
Казалось, через секунду-другую раздадутся легкие шаги, и по лестнице спустятся Лиза и Петра — единственные существа на свете, которых я любил.
Но в комнате царила тишина, нарушаемая лишь шумом снаружи. Рабочие трудились вовсю, желая поскорее закончить с делом.
Все в кабинете было точно так, как я оставил. Даже непрочитанная газета лежала на столе. Правда, теперь она была покрыта изрядным слоем пыли. Да, без мелкого ремонта не обойтись, но плесени на стенах я не заметил — а это уже хорошо. Вот только даже на незначительный внутренний ремонт у меня попросту не было времени. И пусть снаружи здание обновят, но без внутреннего ремонта и думать нечего сюда въезжать.
Я механически взял газету в руки. Датирована ноябрем прошлого года, тогда я в последний раз заглядывал в дом.
Крупный заголовок занимал чуть не половину первой страницы: «Женщины имеют право на уважение!»
С этим высказыванием сложно было спорить. Кажется, именно в ноябре Арабелла начала активную кампанию по признанию прав женщин. «Безумные эмансипе», «пустоцветы», «облезлые курицы» — как только не называли ее последовательниц, но факт оставался фактом: Белла сильно продвинулась, вынося новые законопроекты уже на государственный уровень.
Некоторые консервативно настроенные граждане уже выразили императрице свое неудовольствие. Особо рьяные даже пригрозили немедленными карами. Но Белла попросту отмахивалась от всех угроз, считая, что лишь трус способен обидеть девушку, а бояться труса она не намерена.
Кстати, раз такое дело, то почему бы не задать пару вопросов напрямую.
Я достал переговорник и набрал номер Беллы, сомневаясь, ответит ли мне первая дама. Арабелла ответила сразу же, будто только и ждала этого.
— Кира, рада тебя слышать. Как продвигается наше дело?
— Пока очень медленно, но подвижки есть. Помнишь того твоего приятеля, Степана Симбирского?
— Конечно, помню, а что случилось? — Голос Беллы посерьезнел.