Заводы встали. Управляющие «Имперским стандартом» и промышленник Федотов били тревогу, заявляя о баснословных убытках. Но поделать никто ничего не мог. Приходилось терпеть, пока спиртовой лед подойдет к концу.
На фоне этого происшествия даже побег Джабарды выглядел невинной шалостью.
Кстати, о моих ночных приключениях на станции и о взрыве, который нельзя было не отметить, в газете не было сказано ни слова. Не успели дать в утренний номер или попросту засекретили происшествие на высшем уровне?
«Какiе пожары не следует тушить.
— Когда девица горитъ отъ стыда.
— Когда пламень любви охватываетъ сердце.
— Когда вспыхнетъ ревность.
— Когда влюбленные бросают другъ другу огненные взгляды.
— Когда в душе горитъ огонь желания выпить рюмку коньяку Бурносова».
Реклама — двигатель торговли. Некоторое время я раздумывал, не приказать ли подать рюмку коньяка, но сдержал порыв.
Просмотрев газету до конца и подивившись причудливости жизни, я отложил листы в сторону.
К месту встречи я решил добраться средствами городского транспорта, дабы не лишиться своего мехвагена. Симбирский назначил встречу в доках, а там обитали опасные люди. Да и куда приведет меня эта встреча, заранее я сказать не мог.
По той же причине я решил не нанимать таксомотор, а ограничиться обычным извозчиком, благо даже массовое появление мехвагенов не успело еще вытеснить наемные экипажи с улиц города.
На место я прибыл заранее, но еще с полчаса искал нужный склад — один из многих десятков, похожих друг на друга, как сестры-близняшки.
К счастью, я опознал одного из подручных Симбирского, дымящего папироской на улице, рядом с одним из грязных строений. Он тоже меня признал и махнул рукой, приглашая внутрь.
На меня никто не обращал внимания. Рабочие грузили ящики на грузовики, вереницей выстроившиеся в ангаре, бригадиры командовали, подгоняя самых неторопливых. Один из ящиков неосторожно уронили на бок, раздался звук бьющегося стекла и тут же — мат бригадира.
Понятно, что они перевозят. Контрабандный виски. Но как товар попал в город?
Я пошел первым, стараясь не споткнуться на витой железной лестнице, выведшей нас на верхний уровень, где находилась комната управляющего. Из-за дверей раздавался мерный гул голосов.
— Степан просил передать, — сказал мне в спину здоровяк, — что о наших делах болтать не стоит. Эта встреча — личное одолжение Степана. Про ящики и грузовики забудь.
Я только кивнул. Он прав, это не мое дело. Контрабанда — дело прибыльное, деньги здесь крутятся огромные, а в порту убивают просто за случайный взгляд. Но пусть этим занимается полиция, как только протрезвеет после озера спирта…
— Заходи. — Меня слегка подтолкнули в спину. Если в комнате засада, то деваться некуда, даже револьвер выхватить не дадут.